Юрта Беленявая была последней перед Вьюжным перевалом. Поэтому возница устроил тут привал на всю ночь. Размяв ноги, мы короткой вереницей отправились на постоялый двор. Комнаты тут оказались недешевыми, и платить аж двадцать один луб за койку мне было крайне невыгодно. Не спешили расставаться с монетами и все остальные. Женщины взяли одну комнату на двоих, толстый мужик заплатил за койку в большом зале. Остальные мужики, включая возницу, вернулись спать в обоз. Я осталась стоять у стойки с рыжей. У той денег, видно, тоже не водилось.

— Может, в конюшню на сено? И тепло, и мягко, и денег не берут, — предложила она мне.

Я согласно закивала, перспектива сэкономить мне нравилась. Еду брать мы тоже по понятным причинам не стали, цены уж больно кусались. Рыжая, похоже, знала, что делает. Войдя в конюшню, она сразу отыскала лестницу, ведущую на чердак. Взобравшись вслед за ней, я увидела кучи перевязанных тюков с сеном.

Моя проводница, в отличие от меня, вела себя крайне уверено. Она быстро набросала в ряд несколько тюков, расстелила сверху потертый плащ и завалилась спать. Я повторила за ней. Оказалось, лежать так очень мягко, плащ мой был плотным, и сено практически не кололось. Да и тепло тут было. Снизу ржали лошадки. Доносились обрывки чьих-то голосов. Я вытащила себе очередной сверток с едой и принялась ужинать. Сегодня у меня были хлеб, сыр и полоски мяса. Еще пара яблок.

— Может, поделишься?

Пожав плечами, я достала еще один сверток и протянула рыжей.

Ела она быстро. Облизав пальцы, девушка вновь уставилась на мою сумку. Но более делиться желания у меня не было, потому как продукты в моей сумке стремительно заканчивались, и близок день, когда я и сама останусь ни с чем. Тем временем рыжая улеглась и, кажется, даже задремала. Подсунув под голову сумку, легла и я.

На дворе уже было темно. На улице кто-то закричал: «Привал!». И снова стало тихо. Думать о будущем мне не хотелось. За эти дни я поняла, что не все так радужно тут, на севере, как это описывали южане. Да, тут не было войны, но в остальном все то же самое. Есть бедные и богатые. Есть голод и нищета, и каждый тут пашет за кусок хлеба.

Слушая в дороге разговоры мужиков, я поняла, что местные варды также отличаются друг от друга. Кто поумнее, заключают договоры с Иными, кто глуп и горделив — пытается с ними воевать, что, по мнению простого люда, крайне невыгодно, а порой и сродни самоубийству.

Завтра мы въедем на территорию вардана Бессонов. Края, по мнению моих попутчиков, сурового и опасного. Варды тут отличались жестокостью и непримиримостью. На их землях царил закон, навязанный людям самими правителями. За каждую провинность порка, за тяжелое преступление — смертная казнь. Между тем, люди сюда стремились, потому как где закон, там и порядок, а порядок — это стабильность и уверенность в следующем дне. Платили тут хорошо, а главное, вовремя. Не обманывали, так как за такое наместники вардов, геры, и руки могли поотрубать. И отрубали даже.

Что же ждало меня за Вьюжным перевалом, я могла только догадываться, потому что так далеко ехала я одна. И потому разговоров о том крае в обозе не вели.

Незаметно я уснула, слушая уханье совы да ржание сонных лошадок.

Солнце раздражающе слепило глаза. Поморщившись, я попыталась натянуть на лицо край плаща, но ничего не выходило. Вокруг стоял гул голосов, чей-то смех и шаркающие шаги. Просыпаться абсолютно не хотелось. И даже сильно ноющая рана на спине, периодически дающая о себе знать, не портила настроения. Но просыпаться было нужно. Ведь впереди перевал и еще несколько дней пути. Потянувшись, я села, и тут же в душу вполз какой-то холодок, ведь солнце пробивалось через малое оконце в крыше. А значит, уже далеко не рассвет.

Неужели проспала?!

Рыжей рядом не оказалось. Спрыгнув с тюков, я сдернула плащ и, отряхнув его от сена, накинула на плечи. Моей сумки нигде не было видно. Поиски ничего не дали. Мои вещи исчезли. В душе разгорался страх. Положив руку на пояс платья, я нащупала мешочек с монетами. Теми, что отложила на самый крайний случай. Там было не более пятидесяти лубов. Быстро спустившись по лестнице, я побежала к стоянке, туда, где вчера вечером возница оставил повозку. Сейчас же ее не было. Покрутившись вокруг, я бросилась к постоялому двору. Меня разбирала паника.

Как быть? Куда идти? Где помощи просить? Как же меня могли забыть?

И ведь мои вещи! Ведь пропало же все, даже книги мои. Влетев в главный зал, я подбежала к стойке, но там никого не оказалось. Я готова была рыдать. Страх расползался внутри, сковывал мысли и давил на грудь.

Что делать?

Вскоре появился и хозяин заведения. Он внимательно окинул меня взглядом.

— Не тебя ли с утречка-то искали?

Я закивала, слезы все же предательски сбегали по щекам.

— Уехали они. Женщина тут все бегала, во все уголки заглядывала. Где была-то?

Мне было так горько, и страшно, и обидно.

— В конюшне, — выдавила я из себя.

— Странно, искали там тебя, — рослый мужик поморщился и почесал небритый подбородок. — Рыжая деваха ходила.

Вот теперь я окончательно разревелась.