Закрыв глаза, я плела жгуты из своей тьмы и запечатывала в мужчине его жизнь, крепко привязывая душу к телу. Тепло уходило из меня, по венам, замедляя ход, неслась стылая кровь. Я отдавала все, что успела скопить. Но и пусть, главное, он будет жить. Жить долго. Вернется домой, к жене, к детям, и будет на коленях качать внуков, которых дочка с зятем, шустрым гером из Вещанского вардана, привезет ему на все лето.

Я плакала, но упорно делала свое дела. Грудь сковал дикий холод, дыхание вырывалось со свистом. К тому времени, как ко мне подскочил Михайло, его друг дышал. Грудь ровно поднималась и опускалась.

— Так, девочка, бери его за ноги, и потащили.

Мужчина был тяжелый, а я растратила все силы. Но я добросовестно тащила его к обозу. Руки готовы были оторваться, но это ничего, еще немного, и все. С трудом закинув его на повозку и уложив рядом с женщиной, мы рванули вперед.

Лошадей возница не щадил, гнал, словно нас преследовали все призраки тьмы. И он не ошибся. Буквально через несколько минут за нами действительно увязалась погоня. Их было сложно рассмотреть, но и так было понятно, кто это.

— Держись, девочка, до заставы где-то час ходу, главное, чтобы колеса не подвели.

Мы мчались! Возница постоянно стегал лошадей по бокам, заставляя их выбиваться из сил. И они гнали. Преследователи не отставали, но и приблизиться к нам у них не получалось. На повороте нас сильно занесло, но опытный мужик выровнял телегу. Сзади послышался натужный стон. Но это было неважно, я знала, что наши раненые живы и сейчас беда грозит нам всем.

Время тянулось медленно. Минуты за минутами.

Обмирая, я, сжав поручни, всматривалась в мужчин, загоняющих нас словно дичь. Во мне кипела лютая злоба на них, но я не могла причинить им и капли вреда, все мои силы и умения оказались бесполезны. Внезапно, как по команде, эти звери стали резко отставать и через минуту и вовсе исчезли из виду. Но возница не сбавлял скорости, он все стегал и стегал лошадей. Еще один поворот, и впереди замаячили деревянные стены и вышки.

— Нападение, разбойники на тракте! — Михайло орал во все горло. — Твари в десяти минутах от нас. Нападение!!!

Мы буквально влетели в открытые ворота, и тут же на дорогу выскочил отряд воинов. Ничего не спрашивая, они ринулись за нашими преследователями.

— Догонят тварей, как есть догонят. Шкуры с них снимут да башки их проклятые на забор повесят, как есть повесят, а я любоваться буду. Вот, смотри, висят.

И действительно, на бревенчатом невысоком заборе, обозначающем начало земель Бессонов, были понатыканы головы. Вид у них был чудовищный.

— Вот и этих выродков то же ждет. От бессонских гончих не уйдешь. Дождусь и полюбуюсь на их башки. С места не сдвинусь, пока их трупы не увижу. Выродки.

Повозка остановилась. К нам подскочили люди. Что-то говорили. Но я не слышала их, словно во сне смотря на десятки отрубленных голов на заборе. В чувство меня привел стон в обозе. Раненых вытаскивали и перекладывали на носилки. Я поймала взгляд женщины, стало так стыдно, что я, проехав с ней четыре дня бок о бок, даже имени ее не знаю.

Соскочив, я схватила ее за руку. Меня не отталкивали, так мы и вошли в помещение, по-видимому, выполнявшее функцию лазарета. Женщина крепко сжимала мою ладонь. Откуда силы только.

За нашими спинами засуетились воины и, быстренько переложив раненого возницу на плащи, утащили в другой домик. С нами остался только целитель. Низкорослый мужик с огромными, словно лопаты, руками бережно, словно тростинку, ощупывал мою спутницу, а я, наверное, впервые за все время по-настоящему рассмотрела ее. Красивое молодое благородное лицо. Длинные светлые пшеничные волосы закручивались мелкими спиральками и придавали своей хозяйке задорный вид. Но не сейчас.

Раньше она казалась мне полной, теперь же я видела, что полнота ее только в определенных местах, которые лишь красят женщину. Высокая полная грудь, узкая талия и пышные бедра — все это наверняка делало ее привлекательной в глазах мужчин. Сейчас зеленые глаза, полные боли, словно выжжены, но в них проглядывали сила и стойкость, не было безумия, которое я так часто видела в глазах молодых девушек, подвергшихся насилию.

Женщина справлялась со своим горем. Столько силы… Казалось, это вовсе не ее несколько часов назад жестоко попользовали и бросили умирать. Целитель задавал ей вопросы, смысл которых проскальзывал мимо меня, она отвечала четко и уверенно. Морщилась от боли, но не показывала этого. В какой-то момент она поймала мой взгляд и улыбнулась.

Мне улыбнулась. Такой теплой улыбкой, словно была благодарна. Вот только за что?

Я не могла держать себя в руках. Во мне бурлила магия. Она клокотала, оглушая, и требовала выхода. Я не справлялась, впервые с того момента, как у меня на глазах умирали наши наставницы-жрицы. Но тогда я лишь сочувствовала этим сильным женщинам, их было просто жаль. Сейчас же я чувствовала боль. Острую, пронизывающую позвоночник боль, и она не утихала. Женщина коснулась моей руки, легкое и такое теплое пожатие. И я расплакалась, тихо сдерживая всхлипы. Было так стыдно за себя и обидно за нее.