Дверь открывается с глухим ударом, и в комнату вваливается раскрасневшаяся Ника с двумя корзинами и чем-то набитой сумкой.

– А вот и я. Твою тоже захватила. – Балансируя с явно тяжёлой ношей, она скидывает туфли.

– Мою?

– Ты же положила бельё в бак. – Оставив одну корзину у двери, вторую Ника подтаскивает к шкафу, сбрасывает сумку и, выдохнув, обмахивается ладонью. – Только в следующий раз сама забирай, а то две тащить тяжело и вредно.

– Спасибо огромное! Ты меня просто спасла, у меня после тренировок совсем сил не осталось.

– О, новая причёска. – Ника критически оглядывает меня, и я, поднявшись, кручусь вокруг своей оси, демонстрируя свою гордость.

– Сама сделала.

– Отлично. Для новичка прекрасный результат. А бельё вытаскивай скорее, на нём чары защиты от образования складок, но действует они недолго.

После такого безумного дня даже дышать лень, но лучше разобрать сейчас, чем потом ходить в мятом. Моя корзина, как и Никина, прикрыта белой салфеткой. Поверх мерцающего платья лежит список дел с мигающим красным сообщением:

«ДЕЛА ПРОСРОЧЕНЫ»

Только подумаешь, что всё налаживается, как случается… такое вот случается нехорошее, что приличные девушки даже мысленно не произносят.

Но раз дела уже просрочены, то подождут до завтра. Или до послезавтра. Было бы что срочное, Эзалон бы вызвал и отчитал.

Дождавшись, когда Ника с сумкой отойдёт от шкафа, я в свою половину вешаю платье, с которого сразу же исчезает мерцание чар, и на полку укладываю земное бельё. Постирали его, и ничего страшного не случилось, мир не взорвался, только зря жути нагоняют своими правилами.

Оборачиваюсь на шуршание: Ника вытаскивает из сумки кульки со сладостями.

– Я свой список просрочила, – показываю ей мигающую бумажку. – Как думаешь, что мне за это будет?

– А что там было?

– Получение вещей, денег, что-то подобное.

– А, у нас в списках было то же самое, не обращай внимания. Если что-то важное, администрация продублирует. Давай лучше чая с печеньями, а?

– Я уже две чашки выдула, но с хорошей компанией…

– А у меня печенья из городской кондитерской, а не местной.

Список на всякий случай убираю в ящик секретера.

Минут двадцать мы в блаженном молчании чревоугодничаем. Иномирные сладости практически неотличимы от земных, если закрыть глаза, то можно представить, что я дома, на родительской просторной кухне, и кактус на подоконнике, и мерное тиканье старинных часов с кукушкой… Скорее бы освоить магию, чтобы навестить семью. Переезд в магический мир – отличный повод наладить отношения.

– Как прошёл день? – Ника, перегнувшись через стол, добавляет себе чай.

– Нормально, – отзываюсь я, хотя вернее было сказать «терпимо», а местами даже «ужасно». – Кстати, ты что-нибудь знаешь о магистре Саториусе?

– О, это личность одиозная, коварство его наказаний не знает границ. Он одержим желанием взращивать сильных щитовиков. Впрочем, не удивительно, учитывая его историю.

– Какую такую историю? – живо поддерживаю я Нику.

Она чинно поправляет чашку, облизывает пухлые губы и после паузы продолжает рассказ:

– Во время конфликта между правящими родами рота императорской гвардии «Белая скала», которой командовал магистр Саториус, прикрывала групповым щитом отступление сельских жителей в стены города. Когда пришло подкрепление, от роты остался только магистр Саториус… частично.

– Частично?

– У него восстановленные конечности. – Ника с сожалением откладывает печенье. – И вроде что-то из органов. Он потом пропал на несколько лет, шепчутся, что были проблемы то ли с магией, то ли с головой. Но щитовиков он готовит отменных, с приходом магистра Саториуса в академию специалисты этого направления стали особенно цениться.

Вздыхаю. Пододвинув мне вазочку с печеньем, Ника сочувственно уточняет:

– Что, гонял вас сегодня?

– Да не в этом дело.

– А в чём?

– Он меня с занятия выгнал.

– За что? – От удивления Ника хватается за печенье и надкусывает его, смотрит круглыми, требующими ответа глазами.

– Ну, я ничего плохого точно не делала.

– Неужели тебя опять подставили? – Ника взмахивает чашкой. – Умеешь ты вляпываться в неприятности.

– Да нет… – Загнала я себе практически в угол: не объяснить всего, если не сознаться. Оттянув рукав, проявляю метку. Из руки Ники выпадает чашка, окатывает нас брызгами. – Кажется, Саран её увидел, Арендар его утащил телепортом, а Саториус после этого выставил меня вон.

Если до этого глаза Ники просто округлились, то теперь они ещё и слегка выкачены.

– Мм, – тянет Ника. – Мм… Ох…

Не сводя шального взгляда с метки Арендара, она с хрустом съедает печенье, ещё одно. Чай тихо капает на пол. Ника автоматически взмахивает рукой, иссушая пролитую жидкость, и поднимает чашку.

– Лера, ну ты даёшь! – Ника судорожно вздыхает. – Нет, честно, ты просто уникум: всего неделю здесь, а уже…

– Я же не специально… – Щёки заливает румянцем. – Он сам… пометил.