— Давайте позже. — Отмахивается Эзалон и присаживается на край моей койки, хотя я предпочла бы, чтобы он уселся на соседнюю.

Нахмурившись, целительница выходит и негромко хлопает дверью.

А Эзалон изучает меня странным взглядом. Он из-за сломанного браслета так злится? Я нервно бормочу:

— Мой браслет, его… Фабиус… он сжал мою руку… Это случайно. Я компенсирую.

— Тс! — Эзалон, прижав палец к своим губам, несколько мгновений пытливо в меня всматривается.

Резко вскидывает руки, правую подносит к моему лбу, левую — к солнечному сплетению.

— Нет, дело вовсе не в этом: Фабиус недостаточно силён, чтобы повредить такой браслет. Ты успокойся, расслабься, закрой глаза. Расследование мы проведём, изготовителя твоего браслета уже допрашивают.

О да, предположение, что меня могли попытаться угробить специально, очень способствует успокоению. Впрочем, что это я: может, это был просто брак и неудачное стечение обстоятельств. С такой обнадёживающей мыслью я закрываю глаза и погружаюсь во тьму. Последние неприятные ощущения сдавленности в груди исчезают.

— Вот и молодец, — в голосе Эзалона чувствуется облегчение.

Открываю глаза.

Поднявшись, он убирает руки за спину и отступает на несколько шагов:

— Тебе нужно поговорить с ректором. Срочно. Валерия, пожалуйста, сядь на том краю постели и отвернись к стене.

Умеют они нагнетать. Я шелохнуться не могу от страха.

— Валерия, пожалуйста. Обещаю, ничего плохого не произойдёт… Хорошо, давай так. — Эзалон обходит кровать и присаживается на корточки. — Садись на край, смотри на меня и не оборачивайся.

Меня бросает в дрожь.

— Хорошо, — не узнаю свой тихий голос.

Эзалон помогает присесть, укоризненно вздыхает, когда кроссовки проскальзывают мимо него на пол. Быстро прикрываю их подолом Никиного платья. Эзалон приподнимает руку, замысловато изгибает пальцы, выпрямляет их, и мою шею сковывают невидимые тиски.

— Извини, Валерия, это на всякий случай.

Я вообще шевельнуться не могу. Сзади раздаётся хлопок. Шелест ткани. Сердцебиение учащается до головокружения, и волосы встают дыбом.

— Валерия, успокойся, — звучит за спиной ровный голос ректора Дегона.

Хотела бы я, да не получается. Парализованное тело холодеет от ужаса: это всё равно, что стоять спиной к тёмному проходу и не иметь возможности обернуться.

— Что со мной будет? — Жалобно смотрю на Эзалона.

Сзади что-то ударяется об пол. Уши закладывает, как при перепаде давления, и становится очень тихо. Ректор продолжает всё тем же размеренным, каким-то неживым голосом:

— Валерия, обстоятельства сложились так, что тебе опять надо делать выбор.

И чтобы это сказать, они меня чуть до смерти не запугали? К иссушающему страху добавляется гнев. И обида. Навернувшиеся слёзы сдерживаю с трудом.

Вновь шелестит одежда, голос ректора Дегона раздаётся ближе:

— Похоже, страх и желание противостоять невзгодам нового мира повлияли на результаты теста, отправив тебя на боевое отделение. Но, возможно, это к лучшему…

Он томит молчанием.

— Почему? — почти вскрикиваю я, и сердце обмирает от того, как звонко в окутавшей нас неестественной тишине прозвучал вопрос.

— Способности, которые у тебя открылись, говорят, что в глубине души, — поясняет ректор почти над ухом, — в самом сердце своей натуры, ты подобна нежному цветку, который так легко повредить… У тебя была лишь предрасположенность, эти способности могли не открыться, но серия неподконтрольных активаций источника и отсутствие браслета сделали своё дело. И у меня нет права накладывать на тебя печать, блокирующую эти способности.

Эзалон пересаживается на стул возле стены, и это выглядит побегом.

— Валерия, тебе ещё повезло, — уверяет он с безопасного расстояния. — До того как магоинженеры придумали технологию контроля начальных активаций, отбор представлял угрозу для одарённых: можно было умереть, получить способности с отклонениями или альтернативным принципом активации. Стандартная усреднённая активация стала спасением, но иногда… порой всё же случаются осечки. От них никто не застрахован.

— Это слабое утешение, — сообщаю я. — Скажите уже, что со мной!

На этот раз отвечает ректор:

— Правильность работы твоего источника проверит мисс Клэренс. Что касается способностей… В твоих интересах не знать, что это. Скажу только, что подобные тебе очень востребованы, за ними охотятся. Но для некоторых существ эта разновидность дара представляет угрозу, поэтому одарённые последние пятнадцать лет с ней долго не живут.

Всё-то у меня не слава богу. Вздохнув, обречённо уточняю:

— О каком выборе вы сейчас говорили?