Когда Агата наконец-то ушла, барон еще некоторое время черкал на тонкой бумаге какие - то непонятные значки. Закончив, он вздохнул и, скомкав лист, положил его в пепельницу и поджег. Посмотрев немного, как сгорает бумага, он взял новый лист, чуть поменьше первого, и начал писать. На этот раз послание вышло намного короче: „Господин Лис! Надо поговорить“. Потом барон привычным движением скатал листочек в небольшой шарик и, на миг сосредоточившись, сотворил птичку.     На этот раз барон решил ограничиться простым воробьем, не тратя силы на скворцов, с которыми обычно отсылал более объемные донесения.

Проводив посланника барон задумался, правильно ли он поступил. Потом, тряхнув головой, решил, что хуже если и может быть, то вряд ли сильно. И, если он окажется прав в своих предположениях, разговор с Его Высочеством предстоит долгий и сложный. А если нет... То всегда можно сослаться на заботу о дочерях. Может, скажут, наконец-то, как быть дальше с этой пакостницей Лили. Заодно, надо замолвить словечко об Агате. Чтобы не оставалась одна, если что.

Глава седьмая. Приносят ли удачу талисманы

Глава седьмая. Приносят ли удачу талисманы

    Принц Эрик сидел за столом в своей комнате, которую он занимал в местной гостинице, и работал с бумагами. Комната была маленькая и находилась под самой крышей. Косые стены поверх досок были покрыты толстым слоем штукатурки, которую старательная хозяйка совсем недавно заново побелила, поэтому даже в жаркие дни в комнате можно было свободно дышать.  Простая, но добротная деревянная мебель, чистое белье - все это словно излучало надежность и уют.     Отвлекшись на минуту, принц в очередной раз окинул комнату взглядом и хмыкнул, однако, ему повезло очень даже неплохо устроиться. Не дворец, конечно, но бывали в его жизни и менее удобные ночлеги.

    Гостиница, а если уж быть совсем честным, обычный постоялый двор, была небольшим подворьем, где за умеренную плату можно было заночевать в комнатах второго этажа и обиходить коней на конюшне. Или заплатить одному из хозяйских сыновей, которые охотно возились с лошадьми постояльцев, если у тех водилась лишняя денежка.

На первом этаже располагался также трактир, в котором можно было сытно, и, главное, довольно вкусно поесть. Надо отдать должное барону фон Роде, а именно в одной из его деревень остановился принц, порядок на баронских землях царил отменный.  Нельзя сказать, чтобы тот же фон Биркхольц совсем распустил своих подданных, но разница между „хозяин дома“ и „хозяин в столице“ была заметна опытному глазу.

    В дверь постучали. Дождавшись разрешения, одна из хозяйских дочерей внесла завтрак. Вообще-то, в этой гостинице не принято было подавать еду в комнаты, но для молодого рыцаря, неизменно вежливого и, к тому-же, достаточно щедрого, хозяева сделали исключение. Так что завтраком принц Эрик мог наслаждаться в полном одиночестве (или, как чаще всего и бывало, экономить время, совмещая завтрак и работу).

- Балуете Вы моих крошек, милостивый господин! - Добродушно ворчал хозяин. Постоялец только пожимал плечами, мол, по работе и награда. И девицы действительно старались угодить гостю, в самом хорошем смысле этого слова: кофе, хоть и не настоящий, а из ячменя с чем-то еще, был всегда горяч и сварен именно так, как он просил первые пару дней. Еда подавалась своевременно и самого лучшего качества. Белье менялось регулярно.  Разве за такие удобства жалко побаловать старательных хозяюшек лишним полмедяком?

    Поблагодарив девочку монеткой и привычно отмахнувшись от цветистых благодарностей в ответ (девочка понятливо сделала книксен и быстро исчезла за дверью), Эрик сделал себе пометку: непременно поговорить с Рихардом о ценовой политике в стране. То, что деньги стремятся в столицу и большие города — это нормально и правильно. Но не может не настораживать, если цены в столице взвинчиваются до небес, да так, что на работе простого человека торговец наживается в пять-десять раз (в два-три - это еще куда ни шло, но совсем же страх потеряли!).

    Так, живя в сельской гостинице на полном пансионе, он платил три серебрушки  в неделю. Тогда как в столичном трактире средней руки за такие деньги можно было разве что один раз пообедать. За пять золотых, которые во дворце платили за одну его парадную рубашку с кружевами, здесь, в провинции, можно было славно выдать дочку замуж. Да так, что даже самая придирчивая свекровь не упрекнула бы ее скудностью приданного. А когда Эрик разговорился на тему цен с хозяйской женой, то узнал, что, оказывается, еще ближе к границам для приданного хватило бы и половины.

    Нет то, чтобы Эрик хотел отбирать хлеб у брата, на то Рихард и финансист, чтобы лучше разбираться что и как. Однако же, с точки зрения его службы, чем беднее Пограничье, тем больше шансов проглядеть шпиона.