— Девочка, — обращением привлек внимание, — я просто так никогда и ничего не делаю. Нет — значит, нет! И никаких обсуждений. Как только будут новости, сообщу. — Оборотень быстрым шагом вышел из комнаты, страшась наговорить резких слов и услышать в ответ еще более колкие. — Слышать ничего не хочу, — рыкнул в сторону гостиной, где его ожидала сестра. Забрав телефон, оставленный в машине, поставил его на зарядку, ожидая звонка.

Завернувшись в теплый плед, Лиля, сидя в кресле у окна, с надеждой вглядывалась, откроются ли ворота, каждый раз, когда кто-то из охраны выходил размяться или на обход территории.

Слезы и волнения уступили место апатии. Девушка просто сидела и старалась ни о чем не думать. Подсчитывала в уме, сколько нужно времени, чтобы доехать до больницы и встретиться с врачом. Мелодия звонка оглушила и вывела из прострации.

— Как мама?

— Не волнуйся, Цветочек, ее уже перевели из реанимации. Я все организовал: отдельная палата, круглосуточный уход, — в своей веселой манере перечислял Митя.

— Что с ней? Я могу ей позвонить, телефон отдали? — Лиля почувствовала, как накопившаяся за несколько часов тревога превращается в сильнейшую усталость.

— Телефон рядом на тумбе, сам видел. Пока не тревожь, Елена Васильевна еще спит, действие наркоза, — пояснил бодро парень, — не так страшно, как могло показаться на первый взгляд. Перелом, удар пришелся вскользь, проблема с правым предплечьем. Ссадины, ушибы, но это же мелочи?! — поинтересовался ободряюще. — Константин обещал посмотреть и помочь.

— Спасибо, Мить. Спасибо большое. —Лиля сбросила вызов и, взглянув на часы, отметила, что просидела больше двух часов в ожидании.

Чувство голода заставило подняться с кресла.

На кухне у плиты нервно суетилась Вела, переставляя со звоном объемные кастрюли и хлопая дверцей духового шкафа.

— Все хорошо? — уточнила Лиля.

Достав контейнер с заранее подготовленной едой, девушка присела за круглый стол.

— Да. — Натянутая улыбка появилась на красивом лице Велы. — Немного повздорили с братом. Ты голодна? А у меня совсем из головы вылетело, что прошло три часа, — она суетливо оправдывалась. — Рада что с твоей мамой все будет в порядке. — Вела все же сдалась и, сняв прихватки, со злостью повесила их на крючки. — Пусть едят что хотят, мне достаточно и кефира. — Выключив конфорки, присела рядом.

— Ар очень зол?

— Поверь, на тебя он не злится, — успокоила Вела. — На меня, Виталия, охрану, на себя и даже на Эльку, но не на тебя, — с этими словами она подошла к плите, чтобы продолжить приготовление пищи.

***

Со встречи Лео вернулся с подтвержденным миром между волками и вампирами. Но слишком они были уступчивыми, легко вели беседу и легко давали гарантии, не вспоминая прошлых обид и разногласий. И главное, не требуя ничего взамен.

Ежедневно Лиля уговаривала Ара съездить проведать маму. Мужчина стойко отказывался, аргументируя тем, что больница не то место, где стоит появляться беременной женщине, тем более в сезон простуд.

Телефонные разговоры с матерью с каждым днем все больше напоминали нотации о том, что у Елены Васильевны самая бессовестная дочь и хуже нее, в принципе, не найти. Безответственный ребенок с черствой душой, не имеющий сострадания к родной матери.

— Когда тетя Надя с шестой квартиры лежала в больнице, Сонечка два дня не выходила из палаты. А она всего лишь объелась мороженого, и у нее разболелся живот... А я не могу сама в туалет сходить, думаешь легко с одной рукой? Спасибо девочкам, так бы…

— Мама, — оборвала ежедневную отповедь Лиля, — я бы тоже не смогла помочь. Какая из меня помощница? — чуть грустно спросила, не желая переводить разговор в очередную ссору.

— И что?! — вновь пошла в наступление женщина. — Тебе не стыдно? Меня проведал весь дом, вплоть до бабушки Антонины, и все мои сестрички с работы. Даже Борис Геннадьевич приходил, вот кому нужно сказать спасибо, это он вызвал скорую. Он, кстати, спрашивал о твоем здоровье. Хороший парень, внимательный.

— Я обязательно его поблагодарю, — повторяла в десятый раз Лиля.

— Да что мне твоя благодарность? Что мне людям говорить, когда спрашивают, навещает ли меня дочь? А? Стыд! — В трубке послышались тихие всхлипы.

— Мамуль, я тебе объясняла. Я себя неважно чувствую, и Арсений не разрешает рисковать нашим с малышом здоровьем. Мы обязательно приедем, как только сможем. За тобой же ухаживают, ты мне палату показывала: удобная и красивая, светлая, и вид из окна на парк.

— Да-да, пришло время, когда родной ребенок откупается от матери деньгами.

— Мам, это уже слишком. Я позвоню тебе завтра, не хочу слушать глупости.