— А ты попробуй объяснить. Я ничего не слышу, кроме приказов и твоего рычания. — Лиля сдерживалась, чтобы не заплакать. Как ни храбрилась, но эмоции просили выход. Уже больше месяца она жила с чужими людьми. И если бы была крохотная возможность увидеться с родителями, поговорить и объяснить, это помогло бы растопить лед.

Мужчина нервно шагнул к двери, замер, и принял решение.

— Я не могу вас потерять, — каждую фразу он произносил обдуманно, тщательно подбирая слова, желая донести все эмоции. — Я чувствую твою боль и ненавижу себя за это. Я понимаю, что поступил подло. Я надеюсь, что ты меня простишь, но сам бы себя не простил.

Затаив дыхание, Лиля слушала исповедь Ара. Он так и стоял, не шевелясь, в ожидании, что его прогонят.

— С каждым днем я все отчетливее слышу удары сердца нашего ребенка, и с каждым днем мне тяжелее отпустить тебя хотя бы на шаг. — Девушка накрыла ладошкой еще плоский живот. — Я стараюсь все исправить, стараюсь… но выходит то, что выходит. Мой страх сильнее разума.

Слова Ара, пропитанные болью, были последней каплей, и Лиля расплакалась. Слезы катились по щекам, собираясь на подбородке. Она чувствовала его боль, она слышала его боль и понимала ее. Боль — это универсальный язык, эсперанто чувств.

— Я понимаю, — этих двух слов было достаточно, чтобы мужчина обернулся. — Да. Понимаю и чувствую.

Накопившаяся усталость дала выход. У Лили было слишком много времени для размышлений, и мысли не утешали. Так быстро потерять своих близких… Родители без сомнений отпустили ее «во взрослую жизнь», не поинтересовавшись, а все ли действительно хорошо. Даня, который так легко отказался от нее, не желая выяснить причину.

Она понимала, что это к лучшему, но мысли кружились в голове часами, оставляя на душе печать одиночества. И в ней уже не обвинить Ара, ведь мог быть кто-то другой, другие обстоятельства, а результат остался бы прежним — она одна.

— Не плачь, — и это был не приказ, а просьба, похожая на мольбу.

— Я не из-за тебя, — всхлипнула Лиля и совсем некрасиво вытерла лицо рукавом пижамы.

— Мне от этого не легче.

Зверь тянул Ара подойти ближе. Но Лиля сама пробежала несколько шагов и уткнулась лицом в мужскую грудь. Стиснула со всей силы в объятиях и не переставая рыдала.

Мужчина не ожидал, растерялся, но, отмерев, обнял в ответ, мягко поглаживая спину.

— Константина позвать? — спросил он.

— Нет, — жалобно пропищала девушка в ответ. — Я сейчас успокоюсь.

Боясь пошевелиться и спугнуть, Ар не предпринимал никаких шагов. Сдерживал себя, хотя хотел подхватить девушку на руки и усадить к себе на колени, стереть слезы с ее лица и пообещать, что все будет хорошо.

— Меня полтора месяца никто не обнимал, — оправдываясь, Лиля потерлась лицом о мужскую рубашку, осушая слезы. — Никогда не думала, что это так важно.

— Я не в обиде, — Ар пытался отшутиться.

Он прикоснулся к мягким волосам, пропустил сквозь пальцы пшеничную прядь.

Зверь урчал от удовольствия, наслаждаясь близостью пары, вдыхая ее запах.

— Это, наверное, гормоны. Да, скорее всего, — успокоила себя Лиля, всхлипнув.

— Угу, — согласился Ар и втянул аромат волос, уткнувшись в девичью макушку. Он мог вечность стоять так, держа девчонку в объятиях.

— Мне завтра рано вставать, — тихо произнесла Лиля, когда рыдания сошли на нет. Не поднимая головы, она освободилась от объятий и забралась под одеяло. — Спокойной ночи.

Пожелав приятных сновидений, Арнар не позволил себе лечь рядом, жгуче желая прижаться к девчонке и согреть ее своим теплом. Вместо этого он тихо вышел на улицу и отпустил зверя резвиться.

***

В семь десять Лиля, одетая, с укладкой, макияжем и улыбкой на лице, шагала к особняку. Вот точно, сегодня ничто не сможет ей испортить настроение, даже хмурое выражение лица Ара, стоявшего рядом с машиной.

— Доброе утро! — Улыбка не сходила с лица девушка.

— Доброе, — то ли хмыкнул, то ли фыркнул после приветствия оборотень и сел за руль.

Лиля забралась назад и, сложив руки на коленях, напоминала себе примерную школьницу, ожидающую, когда учитель спросит на уроке.

— Никаких инструкций? — спросила она. Приподнятое настроение мешало молчать.

— Больничный в деканате. Для всех ты болела.

— А чем?

Арнар повернулся, облокотившись на пассажирское сиденье.

— Это важно?

— Не знаю, — Лиля пожала плечами, — вдруг всю легенду запорю.

Ар с прищуром посмотрел на девчонку и не мог понять, она серьезно волнуется или же смеется над ним.

— Ну, а что я тебе говорил, мелкая. Уже ждут. — Митя открыл дверь авто и помог Эле сесть. — Что, Цветочек, готова грызть гранит науки?

— Да! — воодушевленно ответила Лиля, заерзав на сиденье и выдавая свое нетерпение.

— Вы серьезно? — Эля застонала, глядя на Арнара за рулем. — И так пальцем тыкают, а теперь с двойным усердием будут. Хотя бы в универ с нами не пойдете?

— Нет, — коротко ответил Ар и завел автомобиль.

— Не-а, — подтвердил Митя, — не пойдем, а пойду. — Он указал на себя пальцем. — Мне велено глаз не спускать. Буду с вами за одной партой сидеть. — Приветственно махнул рукой охране у ворот.