Я с особым остервенением терла грязные руки, смывая кровь и застрявшую под ногтями землю, а затем включила душ, разделась и просто села под бьющий поток, думая, что мне это хоть как-то поможет не сойти с ума.

Всепоглощающая вина поедала меня изнутри. За то, что позволила себе за сутки до произошедшего уйти в то состояние; за то, что сделала это из-за боязни остаться в одиночестве, пошла на поводу у своих эмоций, а не потому, что это помогло бы в бою или в чем-то подобном. За то, что медлила и долго размышляла, что делать, когда, вероятно, хотя бы могла попытаться помочь. За то, что была слишком слабой как морально, так и физически.

Я ведь выбрала себя? Я выбрала не уходить в «пустоту» снова, потому что, как сказал Арчи, больше бы не вернулась. Я бесповоротно облажалась. Лучше бы я предприняла хотя бы попытку что-то сделать, чем не сделала вообще ничего.

Мои пальцы вцепились в плечи, ногти впились в мокрую кожу, пытаясь вызвать физическую боль, которая могла бы перебить другую. Но боль от ногтей была острой, чистой. А та, что сидела внутри, – тупой, гниющей глыбой, которая постепенно разъедала все на своем пути.

Я прижала ладони к лицу, пытаясь заглушить рыдание, которое рвалось наружу. Но звук, который вылетел из меня, был похож на беззвучный хрип, полный такой немой агонии, что от него сжалось горло.

Я медленно поднялась, не зная, сколько прошло времени. Вся ванная комната заполнилась паром, а тело покрылось красными пятнами из-за кипятка, который я на себя лила. Я обнаружила аккуратно сложенные полотенца, а также футболку и шорты из моего шкафа. Когда я только заходила в душ, их здесь не было.

Я вытерлась, оделась и замерла, держа дверную ручку. Казалось, когда я открою эту дверь, реальность еще раз обухом стукнет меня по голове. Сделав глубокий вдох, а затем выдох, я вышла в комнату, где меня ждал переодевшийся Арчи. Отчетливые следы на его шее, руках и запястьях свидетельствовали о том, через что он недавно прошел. Я содрогнулась, вспоминая, как, едва дыша, он умолял меня не терять себя во второй раз.

– Поговори со мной, – попросил он, когда я села рядом с ним на кровати. Его теплые руки коснулись моих, что снова стали ледяными, а затем его пальцы прошлись по малиновым отметинам на моих запястьях.

– Как думаешь, если бы… если бы… – Я не знала, как произнести это вслух.

– Если бы ты попросила оставить в живых ее, не убил бы он ее и того парня? – словно прочитав мои мысли, спросил Арчи, и я кивнула. – Убил бы. Это уже не человек, Эль, у него отсутствуют любые моральные принципы, и он никогда не стал бы всерьез ставить тебя перед настоящим выбором. Это была игра, в которой ты заведомо проиграла. Ты слышала: он не убил нас обоих только по той простой причине, что ты зачем-то нужна им.

– Но я… я сказала… – Голос снова подвел меня, превратившись в шепот. – Я произнесла это вслух.

– Да, – мягко произнес он, касаясь моей щеки и заставляя посмотреть на него. – Ты попросила оставить меня в живых вместо нее, и теперь ясно, что он это использовал, чтобы сломать тебя. Чтобы ты чувствовала вину за то, что тебе вообще пришлось выбирать. За то, что ты выбрала не ее.

– Самое ужасное заключается в том… – Из меня вырвался то ли хрип, то ли всхлип. – Кинь меня в ту ситуацию еще раз, и я бы все равно выбрала тебя, Арчи. Я бы ни за что не дала тебе умереть.

Это было ужасное признание. Признание в том, что моя привязанность к нему была сильнее морали, сильнее справедливости, сильнее самой жизни другого невинного человека. И от этой правды стало невыносимо стыдно.

Я выбрала нас, а не их.

Речь не шла о сотнях людей, как в тот раз, когда мы шли из зала Сердец той нелепой компанией «спасать мир». Речь шла лишь о двух людях, которые ни в чем не были виноваты и оказались просто не в том месте и не в то время. И теперь были мертвы.

И самое дурацкое, что однажды я уже приняла решение, что не готова жертвовать им ради жизни другого человека. Теперь, казалось, спасение Ады было репетицией, но тогда я все равно сделала… хоть что-то, чтобы вытащить ее.

Я ждала, что он отшатнется. Что в его глазах появится ужас или, в лучшем случае, жалость. Но он не дернулся. Его пальцы на моей щеке не дрогнули. Он лишь медленно закрыл глаза, как будто приняв на себя удар, и тяжело выдохнул.

– Я… – Я втянула в себя побольше воздуха, а затем начала бессвязно бормотать. – Я т-так виновата перед ней. Я… если бы не ушла в «пустоту», я была бы полна сил и…

– Ты ушла из-за меня. Ты не была полна сил, и я не проследил за тем, что ты пила, как делал всегда. Но все это ведет к одному: если бы да кабы, Эль. Все равно бы кто-то умер, потому что это не просто фанатики, решившие собраться вечером в баре. Большая часть из них – черные маги и, вероятно, если бы я не стал их взрывать, то умерло бы гораздо, гораздо больше людей из академии, чем двое.