Когда яма достигает нужного размера и глубины, я выбираюсь из нее и бросаю туда останки ублюдка, засыпая их землёй, которую выгреб наружу.

Посмотрев в сторону, я вижу Алиру, которая в оцепенении таращится на меня широко раскрытыми глазами. Мне плевать. Я иду к машине ублюдка, и, приблизившись, открываю портал — черную дыру — и швыряю автомобиль далеко внутрь, тут же закрывая проход.

Я возвращаюсь на задний двор, где она всё так же стоит, глядя на могилу. Я знаю, что испортил место, полное воспоминаний, но моя животная сущность сейчас у руля. Наконец я смотрю на нее и спрашиваю:

— Как много ты видела и слышала? — всё ещё тяжело дыша, я жду ответа.

— Всё. С того момента, как ты открыл дверь, — она пытается подойти ко мне.

— Не подходи! — приказываю я, и она замирает на месте, останавливая шаг.

— Руатан…

— Он бы причинил тебе боль. Он бы навредил тебе за то, что ты на него донесла, — слова вырываются полные ярости от одной лишь мысли об этом. — Я бы не простил себе, Алира. Не простил бы.

— Но он не причинил. Ты защитил меня. Всё кончено, — она пытается меня успокоить.

Я впиваюсь взглядом в ее божественные зеленые глаза и лишь тогда замечаю, что она подошла вплотную, когда она касается моего живота. Вдыхая ее идеальный запах, я еще больше злюсь на то, что не могу успокоиться.

— Ты моя! — реву я, не сводя с нее глаз.

— Да, я твоя.

— И больше ничья! Никто не смеет говорить о моей самке и оставаться в живых.

— Тебе нужно успокоиться, Руатан.

— Я пытаюсь, боги, я пытаюсь, — рычу я, всё еще растерянный и вышедший из-под контроля.

Наше дыхание выравнивается, но именно тогда Алира делает то, чего я никак не ожидал, из-за чего я окончательно теряю голову.

Глава 30

Под моей властью

РУАТАН

Ее движения кажутся выверенными, её глаза, неотрывно смотрящие в мои, пытаются передать спокойствие, которого во мне нет; это лишает меня воздуха. Каждый предмет одежды, покидающий её тело, заставляет меня рычать, а то, как она на меня смотрит, заставляет моё обезумевшее сердце биться еще быстрее.

Запах, который она источает, выжигает на моей коже клеймо, словно раскаленное железо; то, как она раздевается для меня — почти пытка. Я спешу, но не двигаюсь с места. Мне нужно избавиться от туники, срочно скинуть эту преграду. Когда я наконец освобождаюсь, то хватаю её за волосы и тяну вверх, идя с ней к дереву, где находится могила ублюдка, и оставляя его прямо под нашими ногами.

— Что ты делаешь, Алира? — я заставляю себя держать всё под контролем, но, кажется, ничего не работает.

— Я твоя. Мне нужно, чтобы ты сосредоточился на этом и трахнул меня со всей силы, чтобы потом суметь успокоиться, — ее глаза гипнотизируют меня; думать становится всё сложнее и запутаннее.

— Ты предлагаешь себя в качестве подношения животному, поглощённому яростью? — мое недоверие заставляет меня задать этот вопрос.

— Ты — моя душа, Руатан, и я в такой же агонии, как и ты. Мне нужно, чтобы мы успокоились, потому что я в панике.

— Это я довел тебя до такого! — тихо рычу я.

— Тогда, пожалуйста, измени нашу ситуацию, потому что из-за меня всё стало так, как есть.

— Нет!

— Да!

— Прости меня, Алира! — плачу я, сокрушаясь.

— Пожалуйста, — я даже не знаю, о чем она умоляет.

Я прижимаю ее тело к дереву, устраиваясь у ее горячего и узкого входа. Одним толчком я погружаюсь в нее. Влажный и скользкий, меня встречают в раю; мои маленькие когти вонзаются в ее киску, и она кричит от удовольствия. Туман застилает мой разум, и всё сводится лишь к нам двоим. Мои толчки тверды, хоть я и сдерживаюсь изо всех сил, но вскоре мы теряемся друг в друге. Наши тела ищут и находят друг друга; звук от ударов наших бедер эхом разносится в холодной ночи, пока я дико вою, так громко, как только могу, желая, чтобы весь Дуат услышал, что у меня, Руатана, генерала легиона, есть самка, к которой никто и никогда не посмеет прикоснуться, кроме меня.

Ее руки обвивают мою шею. Я впиваюсь когтями в ствол дерева, чтобы не причинить ей боли; она вращает бедрами, а я толкаюсь. Я выхожу, и она поскуливает. Мы находимся в почти звериной синхронности. Я хочу целовать ее, прикасаться к ней, но я грязный и весь в крови; нам нужно закончить здесь и продолжить в нашей постели.

— Я люблю тебя, Руатан. Никто и никогда не причинит мне боли. Я знаю это, ты никогда этого не позволишь.

— Никогда! — реву я, и каждый слог несет в себе тяжесть моей ярости и преданности.

Я ускоряю движения, неистово трахая свою самку, желая оседлать ее властно и по-хозяйски, но только не здесь, не на этой могиле.

— Я схожу с ума, Алира. Мне нужно больше, гораздо больше, чем у нас есть. Мне нужно всё.

— Мне тоже нужно всё, — она стонет всё громче.