Мы улыбаемся Салему, который возвращается, готовый на всё ради порции ласки, в которой мы ему ничуть не отказываем. Этот избалованный и своенравный пушистый комок отвлекает нас, перетягивая все внимание на себя.

Пока мы играем, начинает светать; краски неба на горизонте меняются, озаряя все впереди и не оставляя ничего в тени. Алиру начинает клонить в сон, и я понимаю, что больше не могу здесь оставаться — в конце концов, мне нужно командовать армией и переправлять души в Дуате. Моя душа скорбит о предстоящем расставании, но я не могу делать вид, что у меня нет обязанностей.

— Твоё время пришло, верно?

— Да. Я уложу тебя спать и только потом уйду.

Ее глаза превращаются в омуты печали, и я предпочёл бы тысячу раз быть раненым на поле боя, чем заставлять мою Али страдать.

— Обещаю, я буду сильной.

Я вытираю ее слезы большим пальцем.

— Я существую лишь для тебя, моя богиня, и ничто этого не изменит. Даю слово, скоро мы будем вместе в моем доме и больше никогда не расстанемся вот так, — я целую ее в лоб и поднимаюсь на ноги.

На улице уже совсем светло, и я стою у всех на виду на ее заднем дворе, но мне плевать — всё это только ради нее. Мы идем в дом; после того как я обещаю всё убрать перед уходом, мы заходим внутрь и направляемся в спальню. Но посреди гостиной мы замираем, услышав шум подъезжающей машины.

Широкими шагами Али подходит к окну, и то, как она реагирует, совершенно меня не радует.

— Черт!

— Что случилось, Алира? — мой голос звучит хрипло и немного встревоженно.

— Там паркуется Уилкер Монтгомери, — я замечаю шок на ее лице.

— Что ему нужно? — я сжимаю руки в кулаки.

— Наверняка быть назойливым и абсолютно беспардонным.

Я чувствую, как по моему телу разливается ярость, и всё, что я могу сделать — это издать тихое рычание, пугая ее.

Глава 26

Ревность — сильный яд

РУАТАН

Глаза Алиры, неотрывно смотревшие в мои, отворачиваются лишь тогда, когда мы слышим грубый стук в дверь.

— Алира Мун, — стук повторяется, и когда я делаю шаг к ней, меня останавливает ее рука, ложащаяся мне на живот.

— Нет! — в ее глазах застыл испуг.

— Назови хоть одну причину, почему ты мне это запрещаешь? — я чувствую, как мое тело превращается в пылающие угли.

— Ты Анубис. А сейчас день. Я сама его спроважу. Просто… пожалуйста, просто останься здесь, — я ощущаю её слова как пощёчины.

Из-за того, кто я есть, я не могу вышвырнуть наглеца? Из-за того, кто я есть, у меня нет возможности показать всем, что я с ней? Я делаю несколько шагов в сторону, двигаясь вдоль стены, чтобы встать за дверью.

— Что ты здесь делаешь, Уилкер?

С того места, где я стою, мне прекрасно видно этого ублюдка, которого я с легкостью разорвал бы пополам одним ударом.

— Ты сказала, что мы не можем поговорить на моем рабочем месте, поэтому я пришел сюда, чтобы пригласить тебя на завтрак, — его широкая, циничная улыбка сводит меня с ума.

— Нет. Вот мой ответ, — она уже начинает закрывать дверь, но он мешает ей, и я готов показать ему, что с моей женщиной так поступать нельзя.

— Неверный ответ, моя Мун, — он подмигивает ей, не давая закрыть дверь.

— Уилкер, если продолжишь ко мне приставать, я позвоню шерифу, — угрожает она.

— И что ты скажешь моему дяде? Что его любимый племянник пришёл пригласить тебя на свидание?

В груди всё кипит. Я убью этого ублюдка. Я стискиваю зубы, пытаясь не сойти с ума и не ослушаться приказа моей богини, но это сильнее меня. Сдерживать всю эту ярость — всё равно что позволить отрубить себе голову.

— Как насчёт того, чтобы сказать, что его любимый племянник ради забавы поджигает заброшенные здания? — мужчина отступает на шаг.

— Откуда ты знаешь? — испуганно лепечет он, пытаясь понять.

— Я ведьма, забыл? Причём очень сильная. И тебе лучше больше не стучать в мою дверь, иначе мой парень выбьет из тебя всю дурь, а потом разорвёт пополам, — после этих слов мужчина выглядит оскорбленным.

— Я знаю, что у тебя нет парня, моя Мун, — каждый раз, когда он называет ее «моей», моя ярость вырывается наружу.

— Знаешь? Всё, что ты обо мне знаешь, Уилкер — не более чем плод твоей больной фантазии. Если ты придёшь сюда ещё раз, я позволю ему представиться самому, и могу сказать одно: тебе совсем не понравится то, что ты увидишь. А всё потому, что он собственник и ревнивец, и он без колебаний заставит тебя пожалеть о том, что ты вообще ко мне приблизился, — она снова пытается закрыть дверь, но он блокирует её рукой.

— Я еще вернусь, моя Мун, и надеюсь в следующий раз застать твоего «парня». Посмотрим, насколько он крут. Держу пари, если он вообще существует, то это какой-нибудь трусливый, тщедушный ботан.