Во второй год своего вращения вокруг красного гиганта, Филип К. решил, что его рост прекратился, и он достиг своего конечного размера, той зрелости, что соответствует расцвету сил, – дождь и солнце больше не смогут его увеличить. Новое беспокойство охватило его. Что он мог сейчас ожидать? Начнёт ли он портиться и загниваться? Треснет ли он, появятся ли вязкие рубцовые поражения, и он умрёт на невидимом стебле своей орбиты? Нет, не мог он претерпеть такую метаморфозу, чтобы иметь столь позорный конец. Однако, кружась в чёрном бархате открытого космоса и созерцая небо и всё, что оно содержало (солнца, туманности, галактики, угольные мешки, эрозии пространства), Филип К. не мог придумать никакой иной альтернативы. Он начнёт гнить, так как всё рано или поздно начинает гнить. Но для чего нужен плод с Древа Познания, который сгниёт? Он размышлял о самоубийстве. Он мог бы остановить вращение вокруг своей оси – одно полушарие потемнеет и закипит, а другое покроется инеем и превратится в лёд до самой сердцевины. Или задержать своё дыхание и остановить фотосинтез. Обе эти перспективы выглядели для него более привлекательными, чем просто стать гнойным зловонным куском грязи.

Находясь в расцвете своей естественной спелости, он перебирал разные способы убить себя, учитывая, насколько он был большим и сочным.

Пришествие мирмидоптеран (или Сюжет снова закручивается)

Во время этих болезненных рассуждений в один прекрасный день или ночь – он одновременно своими полушариями пребывал в обеих частях суток –оптические клетки Филипа К. («семена сознания», что для него, как вы понимаете, было не совсем метафорой) передали ему информацию о том, что прямо в данный момент в его солнечную систему с разных уголков Вселенной вторгается множество тел, похожих на металлические. Он увидел эти тела. Они сверкали в ослабленном свете Папы (этим именем Филип К. назвал красного гиганта, вокруг которого вращался, потому что для собственного спокойствия удобно было использовать антропоморфное название). Однако они были ещё так далеко, что он не мог составить представление об их форме и истинных размерах. Большинство из этих чужеродных тел направлялись к Папе со стороны трёх ближайших к нему звёзд – эти звёзды образовывали треугольник, в центре которого приблизительно и располагался Папа. Вначале Филип К. решил, что это космические корабли, и стал бормотать: «Лидия П., Лидия П.», пока до него не дошла вся нелепость такого предположения. Земля просто совершенно не способна отправить столько кораблей. Из глубин необъятной ночи эти металлические объекты приближались к нему всё ближе и ближе, сверкая то серебром, то золотом в свете слабой радиации Папы. Спустя восемь или девять дней в его времяизмерении, он уже мог достаточно хорошо рассмотреть чужестранцев, чтобы что-то сказать о них. У каждого из тел были изогнутые крылья, которые нависали над подвешенным к ним снизу фюзеляжем как огромные паруса – паруса размером с самые большие на Земле небоскрёбы. Эти крылья были то ли серебряные, то ли золотые, и они почти не двигались, лишь слегка наклоняясь, чтобы направить солнечные лучи в нужном направлении. Следя за этими сверкавшими созданиями – они были живыми существами, а никак не искусственными созданиями, – он представлял, как прекрасно парить на слабых ветрах космоса. Осень пришла в солнечную систему Филипа К. – серебро и золото, блестящий клён и поющий хром. Эти великолепные существа прибывали отовсюду, крылья этих монархов из благородного металла заполнили небеса подобно драгоценным листьям или осыпающимся монетам. «Ах», – бормотал Филип К. – «Ах… Мирмидоптеране». Это имя родилось внутри него с силой возрождающегося мифа: Мирмидон и Лепидоптера воссоединились. Именно таким невероятным воплощением показались Филипу К. его пришельцы.

Нападение

Мирмидоптеране, точнее их первая волна, мягко вошли в атмосферу Филипа К. В ней их огромные серебряные или золотые крылья начали махать как у птиц или, точнее, стремились занять удобное положение, чтобы парить на восходящих потоках воздуха от неравномерно нагретой поверхности. И вот они опустились к самому низу. Филип К. почувствовал, что в Его Глаз эти захватчики, заслонившие всё небо и скрывшие от взора самого злого Папу, который виднелся сейчас лишь как красное свечение, а не монументальная округлость, стали грубо бросать металлическую стружку и золотистые опилки. Всё засверкало, отражая великолепие и непредвиденную путаницу. Каков был результат этого вторжения? Филип К. внимательно осмотрел всё вокруг себя, пытаясь понять падающих Мирмидоптеран. По первой части имени, которое он им дал, – своими фюзеляжами они напоминали туловища муравьёв. Красных жалящих муравьёв, если быть точным. На Земле укусы таких муравьёв были довольно ядовитыми, а у этих инопланетных пришельцев были ротовые органы – ужасные челюсти (также золотистого или серебряного цвета, но противоположного цвету их крыльев). Они пришли сожрать его? Почувствует ли он боль, когда они начнут поедать его? «Нет, пошли прочь!» – хотел он закричать, но только вздрогнул, вызвав слабые землетрясения своего эпидермиса в южном полушарии. Они не прореагировали на эти его сотрясения. Мирмидоптеране продолжали опускаться на него. От их действий Филипа К. окутала тьма от полюса до полюса. Впервые в своей жизни, как будучи человеком, так и будучи томатом, он совершенно перестал что-либо видеть.

Синдром Тиресия