— Сейчас движение свободно, и пробок нет. Я быстро вернусь.

— О, Господи...

Провожу рукой по лицу, будто это поможет стряхнуть с себя все ужасные ощущения и выбраться из дурного сна, в который я по нелепости угодила. А потом, когда в динамике снова раздается полный сожаления голос Лямшина, приходит осознание, что этот кошмар — реальность.

— Я быстро, Ален. Пообщайся с девочками, вы же, кажется, хорошо поладили.

— Какой же ты, скотина, Тим!

— Зая, я не мог бросить маму в беде!.. Ее топит! Может затопить соседей снизу.

Если бы он знал, как мне плевать!.. Плевать, даже если в этот раз у нее действительно не хватает ума повернуть кран и перекрыть подачу воды в квартиру. Плевать, если это всего лишь очередная манипуляция больной на голову женщины.

— Почему ты не забрал меня с собой?

— Потому что я вернусь.

— Почему ты не сказал мне?! — повышаю голос, — Я бы поехала с тобой!

— Я не хотел портить тебе настроение, — отвечает Тимофей.

— Да, пошел ты!..

— Алена, не кипятись! Ну!.. Я же обо всем позаботился! Я предупредил Егора и оставил ему ключи от нашего номера!

— Ты еще и Эйне все рассказал?! — ахаю я.

— Если устанешь, можешь пойти в отель и отдохнуть!.. Я клянусь, что не буду задерживаться!..

— Ты ненормальный придурок, Тим! Можешь не торопиться, ясно!

— Алена, — выдавливает со стоном.

— Я сама вызову такси и уеду!

— Дождись меня в номере, я тебя очень прошу!..

— Катись к черту! — восклицаю, бурля от злости, и скидываю вызов.

Тимофей тут же перезванивает, но я отбиваюсь и отключаю телефон. А затем, сойдя с тропинки на газон, останавливаюсь у двух высоких голубых елей. Из-за них с озера поддувает прохладный сырок ветерок. Остужает пылающую кожу и даже заставляет мерзнуть.

Все. Это была последняя капля. Пора ставить точку.

— С вами все нормально? — спрашивает проходящий мимо незнакомый мужчина.

— Да, все хорошо, — отзываюсь я негромко и, дождавшись, когда он удалится, возвращаюсь на тропинку и проделываю остаток пути до зала ресторана.

Успокоиться не успеваю — мне все еще хочется рвать и метать, но в голове наступает ясность. Я хочу уехать отсюда. И я больше не хочу быть с Тимофеем.

Первый, кого я вижу, когда поворачиваю из-за угла к зоне отдыха перед рестораном — Эйне. Он смотрит на меня в упор, словно откуда-то знал, что я вот-вот появлюсь.

Мои щеки горят так, словно под кожей тлеют угли. Я опускаю глаза и последние шаги до него проделываю, глядя себе под ноги.

— Тимофей сказал, что отдал ключ от номера тебе, — проговариваю на одной ноте, протягивая руку.

Егор достает ключ-карту из кармана и негромко интересуется:

— Что ты собираешься делать?

— Уехать.

— Он сказал, что вернется.

Я забираю карту и поправляю ремешок сумочки на моем плече.

— Не вернется. У его матери откроется язва или начнется аппендицит, если он захочет вернуться.

Глава 21

Алена

Избегая прямого взгляда Эйне, я улыбаюсь прикушенными губами и, развернувшись, направляюсь по улице в отель. Однако я успела накрутить себя настолько, что чувствую кожей, как он смотрит на меня. Жжение прокатывается вдоль позвоночника до поясницы и возвращается к лопаткам. Волосы на голове едва не плавятся. Это стыд, который я испытываю.

Повернув за угол, дохожу до центрального входа в отель и сталкиваюсь там с девушкой одного из игроков. Высокой стройной шатенкой с небольшим беременным животом. Я помню, как она заявляла, что является самой преданной фанаткой клуба, и не пропустила ни одного матча, но именно на этот не поехала из-за своего положения. А вот имя ее, к сожалению, из головы вылетело.

— Хочешь переодеться? — спрашивает она, осторожно двумя пальцами откидывая за плечо идеально выглаженную прядь волос.

— Я... немного отдохну и, наверное, поеду домой, — отвечаю тоном, который не должен навести ее на мысль, что со мной не все в порядке.

— Как домой?.. — расстраивается она вроде бы искренне, — Ты обиделась на Тимофея? Но он же сказал, что скоро вернется.

Отлично. Похоже, вся тусовка в курсе, что Тим сорвался устранять потоп в квартире своей матери. Знают все, кроме меня.

— Да, вернется, — киваю, продолжая держаться за призрачную ниточку своего самообладания, — Матери поможет и приедет.

— Хочешь, я побуду с тобой? — предлагает девушка, имени которой я не знаю, — Поболтаем. Я тебя выслушаю.

С моих губ срывается короткий смешок. Я что, похожа на ту, которой некому высказаться? Или девушка Тимофея для них априори нуждается в срочной психологической помощи?

— Спасибо, — благодарю сердечно, — Но я, пожалуй, пойду. Нужно собрать вещи и... вызвать такси.

Выразив глазами сочувствие, она касается моих рук и, наконец, меня отпускает. Я в числе других гостей отеля поднимаюсь на лифте на третий этаж, и поворачиваю в правое крыло.