Тут тоже жарко, но, клянусь воздух не такой горячий, как за пределами стадиона. Может, это реакция моего тела в момент, когда все мысли с тем, что вот - вот развернется на поле. Я поправляю кромку завернувшихся шорт и в который раз осматриваюсь по сторонам.

Стадион битком. Трибуны гудят как растревоженный улей. То и дело раздаются выкрики, одиночный бой барабана или свист. Публика нервничает, и я вместе с ней.

Атмосфера - запахи, звуки, энергетика - будоражит, раздражая каждый мой нерв.

Меня усадили на скамейку запасных. Тут же дежурные медики, тренер и его ассистент. Беседующий с арбитром Эйне. Он сказал всем, что я с ним, и я держусь за него взглядом, словно боясь потеряться.

Просматривая что-то в планшете, он говорит вполголоса и иногда, целых два раза, оглядывается и смотрит на меня, будто сомневается, что я могу оставаться там, где меня оставили.

Наконец из тоннеля выходит наша команда. Шум с трибун накатывает волнами. Дудки, добавляя атмосфере драйва, оглушают.

Я, зараженная адреналином, подскакиваю на месте, и кричу вместе со всеми.

Тимофей находит меня взглядом и пальцами обеих рук показывает пульсирующее сердце.

Давай, Тим!.. Не подведи! Покажи, на что ты способен!

Игра начинается. Гул на трибунах становится тише, но не утихает совсем. Я вся как натянутая струна. Неотрывно наблюдаю за тем, что происходит на поле и время от времени смотрю на Эйне. Он стоит боком, держась рукой за ограждение, и выражение апатичной скуки на его лице меня просто вымораживает. Ни следа тревоги или волнения, ни намека на то, что ему важен исход матча!

Черствый кусок хлеба, чтобы его мыши сожрали! Как можно быть таким бесчувственным чурбаном?!..

И, словно услышав мои мысли, он поворачивает голову и ловит меня с поличным. Я вздрагиваю, нервно дергаюсь на скамье и направляю свой взгляд на поле. Туда, где как раз в этот момент наши усиливают атаку на противника. Я невольно сжимаю кулаки и всем телом подаюсь вперед. Воздух в горле встает тяжелой безвкусной массой.

Удачный пас, следом еще один. Тим перхватывает мяч, который будто прилип к его ногам, выводит его в центр, острым взглядом контролируя окружение вокруг себя, подает точный пас в узкую щель между двумя защитниками противника своему нападающему, а тот, не теряя ни мгновения, коротким ударом ноги забивает гол.

Трибуны взрываются. Отовсюду доносятся хоровые выкрики:

- Атом!.. Атом - Град сквозь сто преград!.. Один за всех и все за Атом - Град!..

Я прослушиваю кричалку и, когда она гремит второй раз, кричу вместе со всеми.

Тренер довольно ухмыляется. Его ассистент трясет руками над головой. И только Егор Эйне выглядит так, словно этот гол - меньшее, что могла сделать команда для НЕГО.

На пятнадцатиминутный перерыв команды уходят со счетом 2:1 в нашу пользу. Я выдыхаю, промываю горло водой и только сейчас понимаю, как были напряжены все мои мышцы.

Прохаживаюсь вдоль ограждения, чтобы немного размяться, и вдруг вижу, как сюда же, к скамейке запасных, возвращаясь из раздевалки, идет Егор.

- Как там? - спрашиваю вполне нейтральным тоном, не ожидая от него восторгов по поводу хода игры, - Все нормально?

Он отвлекается от телефона, в экран которого только что смотрел, и кивает:

- Нормально.

- Тим действительно сильный игрок.

Он молчит некоторое время, за которое я успеваю, решить, что ответа не последует, а потом негромко интересуется:

- Гордишься?

- Конечно! И ты сам говорил, что у него талант!..

- Неизвестно, что с ним станет, когда Лямшин повзрослеет.

- Повзрослеет? - переспрашиваю я, но Эйне, отвлекшись на окрик одного из администраторов, меня уже не слышит.

Я падаю на скамью, делаю еще несколько глотков воды из бутылки и впериваю в его спину разъяренный взгляд.

Говнюк!.. Все настроение испортил! Спустил с небес и шмякнул о землю.

Второй тайм начинается с ходу забитого в наши ворота мяча. Это отрезвляет. Я выпрямляю спину, разворчиваю плечи и застываю в такой позе до голевой передачи Тимофея прямиком в сетку противника.

Подскаиваю с места вместе с тысячами болельщиков. Мой голос срывается до хрипоты, а Эйне реагирует лишь слегка сощуренными глазами, что, должно быть, означает высшую степень его восторга.

Раздается свисток. Команды схлестываются на поле в борьбе за мяч, но следующие несколько минут приносят нам еще одно очко, и я снова кричу во все горло.

Игра заканчивается со счетом 4:3 в нашу пользу. Какафония, творящаяся на поле и трибунах, вливается в мои вены адреналином. Мы выиграли!.. Мы сделали это! Мы в лиге!..

Я скачу на месте, смеюсь и вытираю слезы. Обнимаюсь с кем-то и кричу, кричу, кричу!..