— Все, что связано с Лордами и Леди, нелогично, — отозвалась она. — Но да. Как я сказала, это было соглашение ради сохранения баланса сил. Конечно, все они лгут и плетут интриги, но именно поэтому фейри проходят такую жесткую подготовку и испытания в годы Выбора. За ними наблюдают, выискивая любые признаки того, что фейри — это нечто большее.

— Тогда кто я такой? — требовательно спросил Лэнг.

— Фейри со стихийной магией ветра и Наследие Серафины, — просто сказала она.

— А ты?

— Фейри со стихийной магией земли и Наследие Сайласа.

— А Корбин?

Тут она замолчала, водя пальцем по земле и вычерчивая какие-то узоры.

— Он стал неожиданностью. Вальтер был в восторге, когда получил документы. И если тебя, Лэнг, наверняка отправили бы на виллы Сираны, чтобы размножать и использовать твою силу, то Корбин…

— Просто скажи, — напряженно произнес Корбин.

— Твой отец был фейри со стихийной магией воды, а мать — оборотнем. Твоя магическая часть оборотня, учитывая то, что ты и так знаешь о себе, не должна быть сюрпризом. Но учитывая, что оборотней держат в Подземелье, это оказалось неожиданным, — сказала она. — Вальтер все еще раздумывал, как лучше тебя использовать.

Наступила оглушительная тишина. Пусть переваривают эту новость. Но тишина длилась недолго.

— Хотя эта информация… проливает свет на многое, — сказал Корбин, — Но это все равно не объясняет, куда мы идем и что мы собираемся делать.

— Мы идем в поместье Серафины, — просто ответила она.

— Зачем? — спросил Лэнг.

Но ответ знал Корбин.

Наблюдательный, вдумчивый Корбин, который вечно смотрел на нее этим своим пронзительным взглядом.

— У нее там ребенок, — прошептал он едва слышно.

— Это правда? — резко спросил Лэнг. — У тебя есть ребенок? Вот ради чего все это?

В его голосе звучало такое недоверие, что она не могла его винить.

Подумать только: она, бессердечная стерва, которая твердила им не доверять ей и будто и вовсе не замечала их присутствия — и вдруг мать.

Абсурд.

И она была с этим согласна.

— Она должна стать моей заменой, — тихо произнесла Эвиана. — Вальтер просто ждет, когда она достигнет нужного возраста. Потом я закончу так же, как моя предшественница, а он заберет Прию. Сломает ее. Сделает из нее то, чем стала я. Я не могу…

Она осеклась, услышав шорох и шаги. Лэнг вскочил, обогнул костер и опустился рядом с ней. А потом обнял, притянув к груди. Эвиана застыла, не понимая, что происходит и зачем он ее касается. Ведь все прикосновения, которые она знала столько лет, были жадными, расчетливыми, жестокими.

А Лэнг все держал ее и тихо спросил:

— Ты знаешь, как ее зовут?

— Прия, — выдохнула она и сама не поняла, почему имя далось с таким трудом, будто застряло в горле. Почему по щекам текут слезы, почему она невольно прильнула к нему, позволяя мягко утешать себя? Почему грудь вздымается от рваных вдохов?

Корбин тоже подобрался ближе и теперь сидел рядом. Время от времени он протягивал руку и стирал слезы с ее лица.

— Я не знаю, куда ее увезу, — прошептала Эвиана, уткнувшись в рубашку Лэнга и сама не заметив, как вцепилась в ткань. — Но она не должна закончить, как я. Я — ужасное, бесчувственное чудовище, но она этого не заслуживает.

— Ты не чудовище,bellana , — мягко сказал Лэнг.

— Еще какое, — ответила она. — И я с этим смирилась. Потому что я буду чудовищем ради нее, чтобы ей никогда не пришлось стать такой же.

— Тогда мы тоже станем чудовищами, — отозвался он и невесомо коснулся губами ее макушки.

Ей следовало сказать им «нет ».

Они были слишком невинны, чтобы превратиться в то, чем была она. Следовало признаться, что ей невыносима сама мысль о том, чтобы вонзить клинок им в грудь. Как это случилось со Львом, чтобы избавить его от мук, когда жить с собой становилось уже невозможно.

Но она скажет им это позже. Потому что сейчас эти объятия дарили покой, а она и не знала, что такое бывает. Не знала, что можно, чтобы тебя держали, прикасались к тебе, и ничего не требовали взамен.

Она не заслуживала того, что они ей предлагали. Но в конце концов, она и правда была монстром. Если они хотят пойти с ней навстречу смерти — она не станет их останавливать.

ГЛАВА 29. ЛУКА

Лука проснулся и обнаружил, что в комнате, кроме Тессы, никого нет. Единственным звуком было ее ровное дыхание. Одеяло, укрывавшее ее, наверняка принес Теон. А то, что она спала так крепко, означало, что Теон ушел совсем недавно. Она выглядела иначе: отдохнувшей, невредимой.

В отличие от него.

Все тело ныло, хотя раны почти зажили. Ощущение было такое, будто он рухнул с небес, а крылья до сих пор оставались болезненно чувствительными. Он мог бы их убрать, но не стал. Пока не стал. Сначала нужно поговорить с Сиенной, и убедиться, что ничего не испортил.