Он шлепнул ее по внутренней стороне бедра. Вскрик сорвался с ее губ, а он тут же начал растирать это место ладонью, смягчая боль.

— Я рад, что ты понимаешь, как сильно ты меня заводишь, — продолжал он. — Потому что тогда ты поймешь, почему я хочу видеть тебя такой же потерянной, такой же безумной, каким ты делаешь меня.

— Теон, — выдохнула она, когда он снова взял ее сосок в рот, лаская его языком, прежде чем перейти к другому.

Но он на этом не остановился. Он наконец дал ей то, чего она жаждала, быстро и сильно лаская ее клитор. Ее всхлипы и стоны были симфонией, которую он хотел выучить наизусть. Единственной музыкой, которую он хотел когда-либо слышать.

Он целовал ее между грудей, спускаясь ниже к животу. Боги, он был напряжен до боли, и все, чего он хотел — это войти в нее и трахать до тех пор, пока они не станут настолько едины, чтобы ни у кого не осталось сомнений в том, кому она принадлежит. Был лишь еще один мужчина, кто мог обладать ею так же, и если он уйдет — он гребанный мудак.

— Ты уже так же безумна, как я, маленькая буря? Ты понимаешь теперь, что ты со мной делаешь? Чего я жажду, в чем нуждаюсь и что должен получить?

— Да, — выдохнула она, подаваясь бедрами навстречу его руке.

— Ты уверена? Потому что я не уверен, что ты заслуживаешь оргазма, пока не осознаешь это до конца.

Ее глаза были закрыты, но при этих словах они распахнулись. В них горели похоть и ярость.

— Я всегда заслуживаю оргазма.

— Вот, значит, как? — он ухмыльнулся, глядя, как ее уверенность слегка колеблется, когда он снова навис над ней.

Он поцеловал ее раз, другой, прежде чем очертить языком контур ее губ. Его член коснулся ее влажности, и она снова потянулась за ним, прижимаясь к нему.

— И как ты планируешь убедить меня не затягивать это? Признаюсь, мне нравится видеть тебя такой жаждущей меня.

Она замерла на кратчайший миг, прежде чем ее ноги обвили его талию, притягивая ближе. Прижимая его член к горячей и готовой плоти.

— Блядь, — прошипел он, но она еще не закончила.

Даже с руками, закрепленными над головой, она умудрилась приподняться, прижимая обнаженную грудь к его телу и лаская языком его шею. Теперь уже он преследовал ее, наклоняясь и ища ее губы. Ее зубы коснулись кожи под его ухом, язык скользнул по мочке. А затем она прохрипела:

— Пожалуйста, трахни меня, Теон. Я твоя. Вся, до последнего кусочка. Так заяви на меня свои права.

Он снова выругался, устраиваясь поудобнее и скользя в рай, который, он был уверен, лучше всякого Загробного мира. Он чувствовал, как она растягивается под ним, дюйм за дюймом. Теон двигался так медленно, как только мог, желая смаковать каждую секунду обладания ею. Истинного обладания. Но его самообладание окончательно лопнуло, и он вошел до самого упора, закатив глаза, когда полностью приник к ней.

Тихий вздох сорвался с ее губ, ее ноги крепче сжали его талию. Он поднял голову, касаясь губами ее закрытых глаз. Ведя носом по ее носу. Целуя ее губы.

— Дикая, — прошептал он, снова целуя ее. — Совершенно необузданная. — еще поцелуй. — Идеальная.

Тихий стон сорвался в ее горле, и он почувствовал, как она тянет за его магию. Он подчинился, освобождая ее запястья, и ее руки тут же обвились вокруг его шеи, притягивая ближе.

Он пытался двигаться медленно, выходя почти полностью и возвращаясь мощным толчком, но ее пятки впились в его спину, умоляя двигаться быстрее и жестче.

— Еще! — простонала она, выгибаясь при каждом толчке. — Ты знаешь меня, Теон. Ты знаешь, что мне нужно, и мне нужно больше.

Что ж, блядь.

Ему не нужно было повторять дважды.

Ее руки скользнули по его спине к плечам, ногти впились в кожу, когда он набрал темп. Каждый толчок отзывался жаром в основании позвоночника. Ощущение усиливалось всякий раз, когда он с силой входил в нее. Это было нечто первобытное и основное, и потребность заявить на нее права — именно так, как она требовала — была ослепляющей.

Существовали только они. Ее прерывистое дыхание и стоны, его рычание и ругательства. Только то, как она подавалась бедрами навстречу каждому движению. Только ощущение ее горячей, влажной тесноты вокруг него.

— Вот и все. Ты ведь понимаешь это? — прохрипел Теон, отклоняясь назад, чтобы перехватить ее бедра и направить их так, чтобы входить глубже и сильнее. — Назад дороги нет, Тесса. Больше никакого бегства.

— Больше никакого, — согласилась она, неистово кивая.

— Больше никакого, — повторял он снова и снова.

Это было заклинание, которое он хотел вбить в нее так же крепко, как трахал ее.

И когда ее тело начало содрогаться вокруг него в экстазе, он потянулся рукой между ними. Он ласкал ее, пока она не начала выгибаться на кровати, мотая головой из стороны в сторону в погоне за блаженством.

— Смотри на меня, Тесса, — приказал он, и фиолетовые глаза тут же нашли его. — Хорошая девочка. А теперь отдай мне то, что принадлежит мне.

И она отдала.