— Значит, ты уверена, что сегодня ночью нам никто не помешает?

Ее взгляд метнулся к нему, и в фиолетовых глазах вспыхнула молния.

— Где твоя жена?

Тут он улыбнулся темной, чуть хищной усмешкой, от которой ее глаза слегка расширились, хотя она и не дрогнула.

— На этом все, — бросил он, удерживая ее внимание на себе, и этим жестом отпустил Брекена.

Он услышал, как серафим тихо хмыкнул себе под нос, прежде чем переместиться прочь. И впервые за долгие месяцы Теон остался с Тессой наедине.

— Ревнуешь, буря? — спросил он, одну руку сунув в карман, а вторую подняв к лицу; он коснулся большим пальцем уголка рта, наблюдая за ней.

— Нет! — презрительно бросила она.

— Опять лжешь, — укоризненно покачал он головой.

— Хватит! — рявкнула она, снова вцепившись в волосы, так что пряди запутались в пальцах. — Я думала… Ты говорил… Мы вернулись, чтобы… — она заметалась по кругу, почти кружась на месте, а потом резко развернулась к нему лицом. — Ты сказал, что мне можно тебе доверять. Что докажешь это. Что ты мой! Ты не можешь быть моим и ее одновременно. Ты не можешь…

— Я только твой, Тесса, — тихо и отчетливо произнес он. — В этой жизни и во всех грядущих.

— У тебя есть жена, Теон! — вскричала она. — Как ты можешь говорить мне такое? Я понимаю, я… я хотела… я знаю, что есть ты и есть Лука, но это не то же самое. Я понимаю, что это не то, и я не могу… не буду…

Она осеклась, качая головой и запинаясь на каждом слове, за каждым из которых стояли ярость и мука.

Когда она замолчала, тяжело дыша от переполнявших ее эмоций, он повторил:

— Она не моя жена!

Тесса застыла неестественно, и пугающе неподвижно, что Теон даже не был уверен, дышит ли она. Даже ее сила замерла. Крупинки золота и серебра, белого и оникса повисли в воздухе, перепутавшись с ее волосами. Она выглядела до того неземной, что у него перехватило дыхание.

— Она не моя жена, — снова произнес он. — Она думает, что да. Все так думают. Жрицей, проводившей Бракосочетание и нанесшей метку Союза была Джия. Она незавершенна и не имеет обязательной силы. По крайней мере, не в том самом смысле.

— Что это значит? — потребовала она ответа.

— Джия вплела в эту метку связующую клятву. Замаскировала ее, можно сказать, — пояснил он.

— То есть она связана с тобой.

— Да. Пока я не решу освободить ее от этой клятвы.

Она поджала губы, и он дал ей минуту, чтобы все осмыслить.

Наконец она сказала:

— Она мне не нравится.

Из него вырвался короткий смешок.

— Это я уже понял, маленькая буря.

Она снова кивнула, потирая кончики пальцев у себя по бокам. Потом ее взгляд снова метнулся к нему.

— Ты бросил меня. Ты оставил меня одну.

— Я не отказываюсь от своих слов, что сказал: ради тебя я позволю любому из миров превратиться в руины. Позволю Судьбам уничтожить все живое в этом мире, лишь бы ты осталась в живых. Я делаю то, что должно, и ни о чем не жалею, — ответил он, делая шаг к ней. Он склонил голову, изучая ее. — Но ты ведь не ушла. Почему?

— Потому что ты — его семья, — ответила она, и резкий тон на этих словах дрогнул.

— Лука?

Она заметно вздрогнула при упоминании его имени, но кивнула.

— Он не хочет меня, Теон. Ему нужны ты и Аксель. Его семья. Поэтому я…

— Что ты сделала?

— Я хотела спасти тебя для него. А потом я уйду. И, может быть, вы вдвоем сумеете спасти этот гребанный мир от самого себя, — выпалила она.

Он цокнул языком, делая еще один шаг ближе.

— Неужели ты правда думаешь, что я не последую за тобой?

— А ты и не собирался, — огрызнулась она, и гнев снова вспыхнул в ней ярким пламенем. — Ты отослал меня, будто я нич…

— Не смей так говорить! — перебил он, и его собственная ярость взметнулась, такая же горячая. — Не смей даже намекать, что ты для меня ничто, когда ты — все. Я сделаю все необходимое, чтобы ты была в безопасности. Чтобы тебя защитили. И если для этого придется отправить тебя в другой мир верхом на драконе — я сделаю это. Лишь бы ты была свободна и счастлива.

— Но мы не будем счастливы без тебя! — закричала она. — Ты вечно думаешь, что знаешь, что лучше для всех. Для меня. Для Луки. Для Акселя. Но у нас тоже есть право выбора, Теон! Ты не можешь единолично решать, что сделает нас счастливыми. Не можешь решать, куда мне идти и что делать. И уж точно не имеешь права приказывать мне покинуть этот гребанный мир, когда ты заставил меня…

Она резко захлопнула рот, метнув взгляд в сторону, но он не позволит ей замолчать сейчас. Они снова оказались там, где чувствовали себя по-настоящему: в схватке, в вечном притяжении и отталкивании, в бескомпромиссных словах и пылких поступках.

— Не вздумай теперь умолкать, Тесса, — промурлыкал он, надвигаясь на нее и сокращая расстояние между ними.