Войдя, я увидел вчерашнего парня. Он равнодушно скользнул по мне взглядом и вежливо поздоровался, сделав вид, что моя вчерашняя выходка была в порядке вещей.

Вяло ковыряясь вилкой в тарелке с мясной запеканкой, я смотрел в окно. Сизое небо припало брюхом к земле так низко, словно стремилось раздавить проклятый городишко. Начал накрапывать дождь.

Территория была обнесена забором, с того места, где я сидел, видны были ворота. Запертые.

А что если они не захотят меня выпускать? Я захочу выйти, а мне скажут, что не положено, распоряжений от Маргариты Максимовны на этот счет не поступало. Что я стану делать в таком случае?

Это чушь, само собой. Я свободный человек, волен приходить и уходить, когда захочу. Вот на ужин я хочу отправиться в город – и поеду, и никто меня не остановит.

Дав себе слово вечером уйти отсюда, прогуляться, я оставил на столе почти нетронутую тарелку и снова сдался на милость Алисы.

К вечеру я был еле жив. То ли от тарахтенья Алисы, то ли от мыслей, которые не давали покоя со вчерашнего вечера, то от всего сразу. Алиса изо всех сил пыталась убедить меня, что «Дивья» – безупречное предприятие, каждый цикл безукоризненно отлажен, работники идеальны, а продукция – волшебные эликсиры и таблетки.

Возможно, так оно и было, гладко и сладко, не подкопаешься, но если писать об этом именно так, как Алиса рассказывает, выйдет скучно и безлико. Кто станет это читать? Нужна хоть какая-то изюминка, зацепка, что-то яркое.

– Алиса, а откуда взялись рецепты – состав кремов и лосьонов? Вы все время о натуральных ингредиентах говорите, мне интересно, кто продумывал состав? Почему именно эти травы надо смешивать и в какой пропорции?

Она остановилась, похлопала глазами.

– Маргарита Максимовна, – ответила она в итоге. – Ее бабушка была известная знахарка из местных, больных от смерти спасала, с того света вытаскивала, а еще и сама дожила до ста лет и до старости была красавицей, так говорят. От нее остались записи, и Маргарита Максимовна, когда компанию основала, в основу продуктов положила бабушкины рецепты.

– Ого, как интересно, – сказал я. – Бабушка ее – ведьма, значит?

Алиса, видимо, немедленно решила, что ляпнула лишнего, смешалась и даже слегка покраснела. И хорошо: это хоть немного собьет с нее спесь.

– Какая еще ведьма? Я вам не говорила, я…

– Не воспринимайте так серьезно. Продолжим.

В общем, до самого вечера я погружался в тонкости управления и направления финансовых потоков, окончательно утвердившись в мысли пройтись по городу.

Я шел к гостинице, чтобы взять кое-что, принять лекарство от головной боли и предупредить, что не стану ужинать, а сотрудники «Дивьи» шагали в противоположном направлении: закончилась рабочая смена, люди спешили по домам.

Полно народу, можно было бы побеседовать с кем-нибудь из них – возможно, прозвучат интересные мысли, воспоминания, высказывания, это хоть как-то разнообразит Алисину унылую казенщину.

Мысль неплохая, вероятно, я так и поступлю, но только не сегодня. Я чувствовал себя больным и вымотанным, и, строго говоря, тащиться в город, блуждать в поисках подходящего кафе или ресторана не особо хотелось, но я уже дал себе слово и не хотел отступать от него.

Когда пришел в гостиницу, заглянул в ресторан, сказал женщине, которая протирала столы, чтоб для меня не накрывали.

– Это как же? На вас разнарядка есть, питание входит, – строго сказала она.

«Разнарядка», надо же. Как в армии.

– Сами поешьте. Я предупредить хотел, чтобы вы не беспокоились понапрасну.

Она мой порыв, судя по всему, не оценила, потому что бормотала мне в спину что-то явно нелицеприятное.

В номер я заходил с некоторой опаской – нет ли еще какого сюрприза? К счастью, все обошлось, и вскоре я уже направлялся в сторону проходной. Там уже было пусто – работники разошлись.

Я вышел за ворота; никто мне слова не сказал, ни о чем меня не спросил. Очутившись снаружи, осознал, что понятия не имею, куда направляюсь, да и машины у меня нет.

Бродить под дождем, который как начался днем, так и не прекратился до сих пор, лишь слегка поутих, было бредовой затеей, но что уж теперь.

Уже стемнело, и фонари провожали меня мутноватыми взглядами желтых глаз. Длинная улица, уводящая от «Дивьи», закончилась перекрестком. Справа и слева были короткие тупички, никаких заведений общепита, и я отправился дальше, пошел вперед и вскоре очутился в довольно оживленном месте. Здесь горели вывески «Парикмахерская», «Цветы», «Магазин 24 часа», имелся также небольшой скверик довольно облезлого вида и – о, счастье! – кафе «Уралочка».