С тех пор у меня были куда более длительные и серьезные отношения. Но никто не оставил после себя такой тонкой и жгучей боли, а еще обиды, стыда и ревности. Если бы можно было уместить на кончике иглы самые острые подростковые эмоции и потом кольнуть ими разом в сердце — вот это описание того, что со мной сделал Кир.

— Друг, — повторяю я. — Мы учились в одной школе. У его родителей в Коста-Риве сеть отелей, и насколько я знаю, недавно они сами сюда перебрались.

— «Только не Киру», — пародирует меня Маша, кстати, довольно похоже, приходится даже возмущенно толкнуть ее локтем. — Так не говорят о друзьях из школы.

— Мы не виделись с моего выпускного. Откуда у папы вообще его номер? Наши родители общаются, но не слишком близко.

— Видимо, ближе, чем ты думала.

— Видимо, да.

— Мы ждем подробностей. Каро, ты хотя бы раз видела у нее настолько красное лицо?

— Клянусь Господом, нет.

Телефон вибрирует, номер неизвестен. Ломаться нет времени, и я провожу пальцем по экрану.

— Да?

— Роксана, привет! — раздается из динамика машины. — Ты где стоишь?

Закрываю глаза и на мгновение умираю.

О черт.

Кир произносит «ты где стоишь» буднично, словно мы только вчера обсуждали выход нового фильма про человека-паука.

Приказываю себе собраться. Возможно, я разнервничалась, потому что провела сутки в его городе и думала о нем больше, чем обычно. И сейчас опасаюсь, что догадается.

Должно быть, он женат и у него трое детей. Эта мысль несколько остужает пыл.

— Привет, Кир, — слышу свой голос. — Мы с подругами застряли на мосту, может…

— Это я понял из координат. На полосе?

— Почти.

— Роксана, «почти на полосе» довольно бинарное понятие.

Господи. Он все еще так разговаривает.

— Мы стоим посередине полосы. Я сделала что могла, но она не едет. У тебя есть номер эвакуатора или сервиса?..

— Я не в городе, но сейчас кого-то пришлю на помощь.

— Спасибо.

— Пока не за что. Ты в порядке?

Подруги следят за малейшими оттенками эмоций на моем лице. И я закатываю глаза.

— Да. Пока нас не сбила фура — вполне.

— Понял. Поспешу.

Он сбрасывает, а я, обессилев, откидываюсь на сиденье. Сердце ломится сквозь ребра, ощущение такое, будто я только что провела свадьбу на тысячу человек.

Лучше не думать о нашей с ним последней встрече. В тот раз Кир смотрел на меня так, будто я была худшим человеком на свете. Кажется, теперь я способна думать исключительно об этом.

— Сейчас кто-нибудь приедет, — сообщаю подругам, будто они не слышали разговор.

— Кир звучал вполне надежно, — дает свою оценку Каролина.

— И голос у него приятный, насколько можно судить по телефону, — улыбается Маша.

Кажется, они обе не собираются меня убивать за смену планов.

— Да, он приятный молодой человек. «Во всех отношениях», — добавляю уклончиво.

И трое его гипотетических детей, наверное, тоже очень приятные. Такие же высокие, светлоглазые, с копной темных волос…

Боже, я уже придумала внешность его детям.

— И как ты умудрилась его упустить?

___

Пс Коста-Рива - вымышленный пляж в РФ)

Глава 2

— Как я могла его упустить? Вообще-то именно я его и отшила.

— Опачки. Новая информация полностью меняет дело.

— Что он сделал? — Маша уже заняла сторону. Подруги придвигаются ближе, словно с расстояния в полметра можно случайно упустить важную деталь, и я неловко смеюсь.

— Рокс, рассказывай.

— Мы дружим сто лет, но почему-то впервые слышим о каком-то Кирилле.

— Кире. Это полное имя, как в псевдониме Кира Булычева.

— Его назвали в честь писателя?

— Возможно. Наверняка, потому что его сестру зовут Алиса, хотя его мама всегда отнекивалась… Мы немного встречались в школе, самую малость, пару недель, может. Или четыре. Кто ж упомнит, давно это было.

— Клянусь, я впервые слышу о Кире.

— У тебя остались от нас секреты? Мы же лучшие подруги!

Это правда. Давным-давно его величество случай заселил трех первокурсниц в одну убитую комнату в общежитии и положил начало ремонту и дружбе длиной в десять лет. Позднее мы снимали квартиру втроем, пока Каролина не вышла замуж, а Маша не переехала в другой район, ближе к работе.

За эти годы мы успели обговорить все на свете. Просто Кир всегда был немного за рамками. Он был болью, которую лучше не трогать.

— Да правда, нечего рассказывать.

— Он симпатичный? Фотка-то есть?

— Последние годы я ничего о нем не знаю. — После того как однажды случайно увидела его на новогодних фотографиях родителей в обнимку с красивой девушкой, перестала интересоваться. — Но в прежние времена Кир был безусловно хорош собой, любил математику и… стрелять из лука. Кстати, на стрельбище мы с ним и познакомились. Мне тогда было восемь, а ему… шесть.

— Шесть?!

— Поначалу лук был почти с него ростом, ага, — улыбаюсь вдруг я.

— Так он был малышом!

— Как и все мы когда-то.