— Боже мой! — передразнил ее Том, тоже улыбаясь и глядя на свою отрубленную руку на разделочном столе. Я ошарашенно уставился на то, что от него осталось: живое, истекающее кровью туловище на двух ногах. Затем я понял, что Карен принялась крутить ручку. Я ощутил лезвия мясорубки на своей коже, прежде чем успел рывком выдернуть руку наружу.

Наши взгляды встретились. Что я прочел в ее глазах? Любопытство? Сострадание? Не знаю, все происходящее сбивало с толку.

И я побежал.

В коридор, к холлу.

Меня так шатало, будто я двигался по палубе корабля во время шторма. Добравшись до галереи, я обеими руками вцепился в перила, и меня вырвало. Я отметил краем сознания, что часть рвоты шлепнулась на мраморный пол внизу. Я перевел дыхание. И услышал низкое гудение, словно шум пчелиного улья. Я поднял голову. Внизу, в холле, все они стояли кругом и прямо сейчас глядели на меня снизу вверх. А я смотрел на мужчину в центре круга. Это был Джек. Теперь он стоял абсолютно голый, застыв в классической балетной позе и не сводя с меня глаз. Руки вытянуты над головой, кисти округлены навстречу друг другу, одна нога скрещена перед другой. Пятая позиция. Откуда я это знал? Читал об этом, видел картинки в одной из книг в библиотеке, где, по их словам, я проводил все свое время? Неужели я и вправду это делал?

Гудение исходило от его крыльев. Они торчали у него из спины — тонкие, прозрачные, и трепетали так быстро, что были различимы лишь как рябь в воздухе.

Он выпрямил стопы так, что лишь самые кончики пальцев касались мраморного пола. Пока даже они не оторвались от земли...

Он парил в воздухе.

У меня снова перехватило дыхание. Жужжание этих крыльев было единственным звуком. Тело Джека, казавшееся застывшим в неподвижной позе, поднималось вверх. Я посмотрел на запрокинутые лица остальных. Они не выглядели особо удивленными — скорее благоговейными, словно это было предреченное чудо или нечто такое, что они уже видели прежде. Оскар блаженно улыбался. Рита казалась зачарованной, ее губы шевелились, будто творя молитву. Ванесса и Виктор стояли, сложив две пары рук в молитвенном жесте.

Джек поднялся на уровень галереи и двинулся ко мне. Я чувствовал поток воздуха от его крыльев. Радужки его глаз изменились, они стали красными. Я едва не расхохотался: эти галлюцинации казались настолько реальными, что, протяни я руку и коснись его, я наверняка ощутил бы кожу подушечками пальцев. Дело в таблетках? Это они управляли галлюцинациями или я сам? Знать наверняка я не мог, но казалось, будто у меня есть определенная степень контроля, будто я сам режиссирую происходящее. Будто я одновременно мог и не мог решать, что случится дальше, словно у повествования была собственная воля, своя внутренняя логика. А если так, мог ли я его остановить? Или это был всего лишь обыкновенный кошмар, спектакль, который ты разыгрываешь сам перед собой, будучи беспомощным зрителем, у которого нет иного выбора, кроме как смотреть и слушать? В таком случае я хотел проснуться прямо сейчас. Я прочистил горло.

— Очень впечатляет, Джек, — постарался я удержать голос ровным. — Тебе и впрямь удалось превратиться в Динь-Динь.

— Тогда как ты остался тем же, кем был всегда, — произнес Джек. — Иму.

— Что?

— Посмотри сам, — сказал Джек, указывая на большое окно.

Я обернулся, но не увидел ничего, кроме кромешной тьмы снаружи.

— Что ты имеешь в виду?.. — начал я, когда снаружи сверкнула молния и я увидел в стекле отражение собственного лица. Точнее, это было не мое лицо, а то самое, которое я видел в зеркале в ванной. Лицо, которое я видел на школьной фотографии, когда был маленьким. Лицо, которое я представлял себе, когда писал «Дом ночи», где главный герой, Ричард, стоит перед кабинетом директора в «Рорриме». Моя голова не просто была готова взорваться — я искренне надеялся, что она взорвется. Это было лицо Иму Йонассона.

— Теперь ты видишь? — спросил Джек. — Теперь ты понимаешь, Ричард?

— Нет, — ответил я. — Я понимаю только то, что вы все это спланировали.

Джек улыбнулся в ответ.

— Как давно?..

— О, еще до того, как мы отправили тебе приглашение на эту встречу выпускников.

— Но... зачем?

— Зачем? О, Ричард, ты сам знаешь зачем.

Я медленно покачал головой.

— Ты сам это сказал, — вздохнул Джек, наклонив голову набок.

— Насчет т-травли?

— Ты был бандой из одного человека, травившей компанию одиноких душ, Ричард. Но «травля» — слишком слабое для этого слово, тебе не кажется?

— Э-э...

— Подумай сам. «Зло» — вот более точное определение. Посмотри! — Он указал рукой на одноклассников под собой. — Посмотри и вспомни. Том, я, Ванесса, Виктор, Оскар. Даже Карен. Все, кто здесь находится. Ты брал нас поодиночке, ломал, терроризировал, превращал нашу жизнь в сущий ад.