Двери с обеих сторон распахнулись, и они спрыгнули на асфальт. Я узнал их сразу же. Фрэнк в полной ярко-красной форме пожарного. Шериф Макклелланд в своей служебной форме. И Дженни.

— Привет! — закричал я. — Господи, вы не представляете, как я рад вас видеть! Там...

Я осекся, заметив, что их куда больше.

Миссис Циммер из библиотеки. Директор и миссис Монро из «Роррима»? И завхоз Лукас.

У меня внутри все сжалось в комок.

— Откуда вы взялись? — крикнул я.

Никакого ответа. Их бесстрастные лица и эти неестественные, механические движения... Последним из пожарной машины выбрался Фейхта Райс; помахивая тростью, он двинулся ко мне одеревеневшей походкой, точно старый слепой пес, в котором вдруг проснулись остатки сил.

Я обернулся: там, на холме за телефонной будкой, застыли остальные — неподвижные и зловещие, словно индейские воины в старом вестерне. Горло перехватило, мне захотелось лечь на землю и разрыдаться. Так что, вероятно, лишь остатки инстинкта самосохранения заставили меня скорее заковылять, чем побежать к телефонной будке, заскочить внутрь и захлопнуть за собой тяжелую дверь. Я закрыл глаза, но продолжал судорожно сжимать ручку. Шаги и гул голосов приближались. Кто-то дернул за дверь, но мне удалось удержать ее закрытой. Послышалось злобное рычание и оскаленный хрип, точно у стаи голодных волков. Кто-то потянул за дверь сильнее. Я открыл глаза. Их лица вжались в стекло со всех сторон телефонной будки, словно вереница портретов всех тех людей, которых я когда-либо знал. Не хватало лишь двоих: Карен и Иму.

— Мама, — прошептал я. — Где вы? Папа...

Телефон зазвонил.

Я уперся каблуками в пол телефонной будки и отклонился назад, изо всех сил удерживая дверь, но ее распахивали снаружи, сантиметр за сантиметром. Казалось, телефон звонит все громче и громче.

— Н-н-не съедайте все! — донесся крик снаружи. — Я т-т-тоже хочу!

Я снял трубку. Одной рукой я прижал ее к уху, а другой продолжал удерживать дверь.

— Да? — шепнул я.

— Отпусти, — прошептал тихий женский голос. — Отпусти, Ричард, и иди ко мне.

— Но...

В этот миг я почувствовал, как телефонная трубка мягко, почти игриво укусила меня за мочку уха. Я попытался отдернуть голову, но она намертво прилипла. Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но ощутил, как нечто схватило меня за язык и потянуло наружу. Я опустил взгляд на решетку микрофона на нижнем конце трубки, куда втянуло мой язык: судя по всему, его пожирало сквозь крошечные отверстия. Все происходило стремительно. Скоро исчезнет и вся голова. Это было на удивление безболезненно, и страх окончательно покинул меня. Тогда я отпустил дверь. Отпустил все.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 29

Свет.

Совсем немного, но он пробивался сквозь сомкнутые веки.

— Он приходит в себя, — донесся откуда-то издалека голос.

Я открыл глаза.

Сверху вниз на меня смотрело лицо немолодой женщины в светло-голубом обрамлении. Она улыбалась.

— Как вы себя чувствуете?

Я попытался что-то сказать, но язык словно свернулся в трубочку.

— Немного растеряны? — спросила она. На ней была бледно-голубая медицинская шапочка поверх такого же бледно-голубого комбинезона.

Я кивнул.

— Воды, — протянула она мне стакан. — Сейчас вам не помешает сделать пару глотков.

Я отпил немного. Вода горчила — будто растворяла запекшуюся во рту слюну. Второй глоток пошел легче.

— Вы что-нибудь помните? — спросила она, забирая стакан.

— Помню, как меня пожирал телефон, — сказал я. — С двух разных сторон головы.

— Должно быть, вот это, — улыбнулась она, взяв что-то со стола позади себя. Прибор напоминал проводные наушники, только с металлическими датчиками вместо вкладышей. — Их прикрепляли к вашим вискам и ко лбу. Теперь вспоминаете?

Я покачал головой.

— Провалы в памяти после сеанса ЭСТ — это совершенно нормально.

— Э... С...?

— Электросудорожная терапия. — Из-под шапочки выбивалось несколько седых волосков.

— Мне делали... электрошок?

— Да, но вы ничего не почувствовали: вы были под полным наркозом.

— Где я?

— В больнице Баллантайн.

— В Баллантайне нет никакой больницы.

— Я не знаю никакого места под названием Баллантайн, Ричард. Как вам известно, наша больница названа в честь Роберта Виллингстада Баллантайна. Помните об этом, или это тоже пока вылетело из головы? — Она погладила меня по руке. — Скоро все вернется.

Я заморгал. Память застилало замешательство, похожее на утренний туман, но я словно уже чувствовал солнце, готовое вот-вот прожечь эту пелену.

— Я знаю этого Роберта?

— Нет, он умер давным-давно.

— Тогда почему я должен помнить его имя?

— Ну, потому что вы здесь уже... довольно давно.

— Да? И сколько же?

— Пятнадцать лет, — ответила она не сразу, подавив чихание. А когда снова улыбнулась, в ее улыбке промелькнула грусть.

—