— Раз в день. Боюсь, ушел два часа назад.

Мы трое зрячих переглянулись.

— А если поймать попутку?

Чернокожий мужчина в раскладном кресле от души расхохотался.

— Что смешного? — спросил я.

— Да то, что в этих краях никто не голосовал на обочине и не подбирал попутчиков последние лет тридцать, со времен той перестрелки Харди. Уж поверьте мне, никто вас не подвезет.

— Потому что тридцать лет назад какой-то попутчик застрелил водителя по фамилии... как его, Харди?

— Да, но все было куда хуже. — Слепой вздохнул. — Харди тоже пристрелил попутчика. Вот почему здесь никто не голосует и не подбирает попутчиков.

— Проклятье.

— «Проклятье» — самое подходящее слово. Хотите дослушать историю?

— Спасибо, не надо, — сказал я. — Нам пора.

— Автобус будет только через двадцать два часа, — отмахнулся слепой. — Так вот, в полиции говорили, будто Харди — а он отсидел за ограбление — искал себе жертву. И молодой попутчик занимался ровно тем же.

Я посмотрел на Виктора и Ванессу: те лишь пожали плечами.

— У обоих были пистолеты, — продолжал слепой. — И они перестреляли друг друга прямо на ходу. Машина неслась дальше, пока не впечаталась в дорожный указатель поселка Винтерботтом, и черепа обоих мертвецов разбились о лобовое стекло, оставив на нем два совершенно одинаковых кроваво-красных узора из трещин в форме роз.

— Пф-ф! — фыркнул Виктор.

— Это, мой хромоногий друг, чистая правда — так же верно, как то, что меня зовут Фейхта Райс. — Слепой повернулся и указал тростью в сторону автомобильного остова, который я уже приметил, — белой «Тойоты». — Потом эту колымагу сбросили сюда. Никто не хотел ездить в машине, где произошло двойное убийство, пускай она и была во вполне приличном состоянии. Пойдите посмотрите, эти алые розы до сих пор там. Помоги мне подняться, милая.

— И вы говорите, она все еще на ходу? — спросил я, глядя на остов «Тойоты». Фейхта Райс протянул руку в перчатке, и опешившая Ванесса помогла ему подняться из раскладного кресла. Он заковылял к машине на длинных худых ногах; переглянувшись и пожав плечами, мы двинулись следом. На лобовом стекле и впрямь виднелись два похожих на розы узора из трещин, бампер и решетка радиатора были сильно помяты, а по краске шли полосы, но в остальном колымага казалась вполне исправной. К тому же в замке зажигания торчали ключи.

— Как швейцарские часы.

— Кто-нибудь из вас умеет... — начал я, глядя на близнецов.

— Я умею! — воскликнула Ванесса.

Виктор утвердительно кивнул.

— Сколько вы хотите за машину, мистер Райс? — спросил я, нащупав деньги в кармане.

— За машину? — Он на мгновение поднял серо-белые незрячие глаза к солнцу в небе. — Тысячу долларов.

— Пф-ф! — буркнул Виктор.

— Мистер Райс, — сказал я, — вы ведь даже водить ее не можете.

— Цена, мой пугливый друг, определяется не тем, сколько эта машина стоит для меня. А тем, сколько она стоит для вас. А для вас она наверняка стоит немало, ведь вы беглецы, и полиция висит у вас на хвосте.

Я увидел, как расширились глаза Виктора, уставившегося на меня.

— С чего вы вообще это взяли, мистер Райс? — откашлялся я.

— Потому что от вас несет помойкой, потому что вы понятия не имеете, где находитесь, и потому что вой полицейских сирен стремительно приближается.

— Полицейских сирен?

— Думаю, минуты через три они будут здесь, — сказал он, показав на уши.

Я сглотнул. Закрыл глаза. Попытался сообразить. Итак, что произошло после того, как я вышел из кабинета директора? Разумеется, агент Дейл не поехал бы обратно домой, не предприняв еще одной попытки склонить меня к признанию. Но когда меня нигде не нашли, подняли тревогу. А затем, поняв, что близнецы тоже исчезли, агент Дейл применил... как это называлось? Дедукцию! Он отсек все невозможное, пока не осталось лишь возможное, и вычислил, как именно мы сбежали. А полицейская машина, которой я все еще не слышал, разумеется, способна ехать куда быстрее мусоровоза.

— Мистер Райс, а вы не могли бы одолжить нам машину и ничего не говорить полиции о том, что мы здесь? — снова откашлялся я.

— Не думаю, нет, — ответил Райс.

Я посмотрел на Виктора и Ванессу. Виктор медленно кивнул, словно пытаясь мне что-то сказать, затем сунул руку под поварской халат и, к моему ужасу, вытащил большой кухонный нож. Я отчаянно замотал головой, но Виктор лишь медленно покачал головой в ответ, давая понять, что решение уже принято. Он сделал шаг к Фейхте и занес нож для удара.

— Вот деньги за машину! — выпалил я, сунув в руку Фейхты все семь имевшихся у меня купюр.

Виктор на мгновение замер — весь в белом, с ножом, нацеленным на человека в фетровой шляпе. Солнце ярким бликом сверкнуло на лезвии.

Фейхта прислонил трость к машине и провел кончиками пальцев по купюрам.

— Здесь только семь сотен, — заметил он.

— Это называется торг, — сказал я.