Вигго с трудом следил за ходом мыслей старика; он был слишком занят тем, что следил за тростью, которую тот по-прежнему размахивал перед его лицом.

- Он? Кто этот "он"?

Старик продолжал, словно не услышал.

- Тебе нужно это прочитать, - сказал он. Он достал из кармана пиджака маленький блокнот и сунул его Вигго. Застигнутый врасплох, тот, не задумываясь, взял его в руки, а старик отскочил назад, чтобы Вигго не смог его вернуть. - Он написал это в качестве предупреждения. Просто прочитай, - сказал он. - Там все объясняется. Ты сможешь меня найти, если понадобится. Но прочитай. Это важно.

Вигго посмотрел на блокнот, снова поднял глаза, а старик уже растворился в толпе. Он пожал плечами, сунул блокнот в карман куртки и тут же забыл о нем, когда Бэнкс позвал их на подведение итогов.

Следующие несколько часов прошли в постоянной череде "то спеши, то жди". Прибыли группы криминалистов и спустились в канализацию, а Oтряд оставался в состоянии боевой готовности на случай чрезвычайных ситуаций. Ничего не произошло; в конце концов кости начали поднимать и уносить прочь, чтобы скрыть их от взглядов бесчисленных камер и репортеров, выстроившихся у ограждений.

Вигго пристально высматривал старика, но больше его не видел и не думал о нем до позднего вечера, когда их наконец отпустили до утра. Экспертам предстояла целая ночь работы в темноте, но ночную смену взял на себя резервный отряд из Кента, а Oтряд "S" отправили обратно в отель.

Их разместили на Юстон-роуд. Это было отнюдь не пятизвездочное заведение, но там были кровати и бар, и для Вигго этого было достаточно. Он быстро умылся и побрился, а затем отправился выпить пинту. Он пришел в бар раньше всех остальных. Когда он расплачивался за пиво, он почувствовал вес блокнота в кармане и, чтобы побороть желание закурить, достал его и начал читать. Вскоре он погрузился в чтение, оказавшись где-то в Оксфордшире 1950-х годов.

-ТОГДА-

Проблемы начались в 18:00 в тихий четверг, и сначала они были настолько незначительными, что их едва ли кто-то заметил. Лето 1956 года до сих пор было жарким и не давало никаких признаков того, что станет прохладнее. Я вышел на улицу в поисках спасения от непреодолимого ощущения, будто меня медленно варят в моем небольшом офисе. Я попытался постоять в тени под одним из немногих деревьев, покуривая одну из своих сигарет "Капстан", но тот слабый ветерок, что дул, казался слишком сухим, слишком жарким - а мысль о возвращении в эту печь, в которой находился мой рабочий стол, была невыносимой. Я медленно и с трудом дошел до единственного места, которое, как я знал, могло дать мне хоть какое-то облегчение.

Главная лаборатория Группы ракетных исследований обычно была самым прохладным местом на объекте, благодаря новомодному кондиционеру, подаренному нашими американскими друзьями. Буквально накануне я искал там утешения, поэтому знал, что пара минут внутри восстановит мои силы - по крайней мере, на время. Войдя, я увидел, что молодой Джордж Торнтон был единственным сотрудником, находившимся там, и все его внимание было приковано к чему-то под линзой микроскопа.

- Что у тебя там, парень? - спросил я.

- Точно не знаю, профессор, - ответил он. - Я как раз собирался пойти за вами, чтобы вы посмотрели. Это образец, который мы получили во время полета высотного аэростата - что-то из верхних слоев стратосферы. Я знаю, что там, наверху, не должно быть ничего живого, - но это, по-моему, явно похоже на жизнь.

Он поманил меня подойти и взглянуть.

- Всего пять минут назад это была просто спора - сначала я принял ее за пыльцу. Но, видимо, либо тепло, либо вода на предметном стекле разбудили ее - и я понятия не имею, что это такое.

Я наклонился над микроскопом и заглянул вниз - когда-то это действительно была спора - с шершавой, почти волосатой внешней оболочкой и длинными тонкими щупальцами, которые колыхались туда-сюда под воздействием крошечных течений, вызванных светом, который нагревал жидкость под предметным стеклом. Но теперь спора раскололась, и из правого края, примерно в положении "трех часов" с моей точки зрения, вырывался длинный, набухший "палец" протоплазмы. На моих глазах он набухал и продолжал растекаться по полю зрения. Она была полна ярких цветов - зеленых, синих и золотистых - и в ярком свете казалось, будто она почти мерцает. Она вытекала из споры так быстро, что за считанные секунды полностью заполнила мое поле зрения, и мне пришлось дважды уменьшить увеличение, чтобы не упустить из виду ее рост.

- Она, похоже, чувствует себя как дома, - сказал я. - Это единственная такая спора или их больше?

Джордж пожал плечами.

- Она взята из соскоба, который я сделал со дна пробирки с образцом - когда мы спустили воздушный шар, на внешней стороне пробирки был налет, похожий на твердую корку.

- А где сейчас эта пробирка?

Джордж встал и наклонился под столом.