Бэнкс дал им всего десять минут передышки, а затем приказал отряду собраться и выдвигаться. Каждый из них был одет в прочные ботинки, белую теплую куртку с капюшоном и белые водонепроницаемые брюки с флисовой подкладкой поверх стандартной экипировки. У всех были поляризационные очки для снега, и у каждого на бедре висел пистолет в кобуре. Он пока отказался от более тяжелого оружия - не было никакой непосредственной опасности, и он не собирался удаляться от рюкзаков дальше, чем на пятьдесят ярдов; все, что им нужно было увидеть, находилось в ряде бараков вокруг пристани.

- Это разведывательная и санитарная миссия, - сказал он. - На этот раз я не ожидаю никаких действий, но сержант и Вигго особенно хорошо знают, что у этого отряда есть плохая привычка попадать в неожиданные неприятности, так что держите глаза открытыми и кричите, если увидите - или даже почувствуете запах - что-нибудь подозрительное, что-нибудь не на своем месте. Если найдете какие-либо записи или документы, принесите их мне. Вигго, ты и Дэвис идете со мной, мы займемся остальными четырьмя бараками на этой стороне причала. Сержант, ты и Уилкинс идите на другую сторону. Встретимся здесь через двадцать минут. Если проблем не будет, то мы заминируем это место, Вигго получит свой большой взрыв, и мы уберемся отсюда.

Он открыл дверь, и на улице его встретил мокрый снег, который грозил перейти в снегопад, и ветер, который усилился почти до шторма. Он обернулся, чтобы отдать последнюю команду.

- Никто не бродит в одиночку, все следят за тем, кто рядом. Вы знаете, что делать, - сказал он и пробился сквозь ветер к следующему зданию.

Виггинс и Дэвис последовали за ним. Дойдя до двери следующего барака, он обернулся, чтобы оглянуться. Сержант и Уилкинс были по другую сторону причала, лишь размытые фигуры в бурлящем снежном куполе.

Дверь открылась, когда он повернул ручку, и он провел двух других внутрь. Света не было, и сгущающаяся тьма снаружи делала интерьер еще темнее, но он достаточно ясно видел, что этот барак когда-то был чем-то вроде общежития. Четыре двухъярусные кровати стояли вдоль стен, а постельное белье было аккуратно сложено у основания каждой кровати, замерзнув на месте. Там было восемь высоких металлических шкафчиков, но кроме замерзшей ночной одежды в них не было ничего примечательного. Единственными другими предметами в комнате были небольшая холодная печь-обогреватель и две сухие масляные лампы. Бэнкс последний раз огляделся, чтобы убедиться, что ничего не пропустил, а затем снова вышел в шторм к следующему бараку в ряду вдоль берега.

Этот был такой же пустой и холодный, как и первый. Это была комната отдыха, оборудованная под импровизированную столовую с кухонной плитой, небольшой барной стойкой, забитой виски и водкой, и парой стеклянных бутылок на стене, и столом для настольного тенниса посередине комнаты. Но и эта комната выглядела так, как будто она осталась нетронутой со дня, когда базу покинули, и единственным признаком прошедшего времени был слой инея, покрывавший все вокруг.

Виггинс кивнул в сторону бара.

- Кто-нибудь хочет выпить? Я угощаю.

Бэнкс рассмеялся.

- Знаешь что, Вигго, найди мне что-нибудь интересное, чтобы отнести полковнику, и мы все выпьем по стаканчику, прежде чем уйти.

Он не ожидал, что капрал действительно что-то найдет, и их третий барак оказался кладовой с двойными дверями для лодки, резина которой давно сгнила, а подвесной мотор превратился в ржавый металл. Но будто мысль о выпивке сотворила чудо, в последнем бараке в ряду, с лучшим видом на фьорд, они сорвали куш. Очевидно, это был кабинет управляющего с тяжелым махагоновым столом, кожаным креслом, которое когда-то, возможно, было очень удобным, и тремя высокими металлическими шкафами для документов.

Шкафы оказались заполнены почти исключительно серой кашей, поскольку в них попал лед, который впоследствии растаял, разложив документы, но сокровище оказалось в одном из ящиков стола, где оно осталось сухим и неповрежденным. И, как это часто бывает, именно Виггинс его нашел.

- Похоже, мы все-таки выпьем по стаканчику, капитан, - сказал капрал с улыбкой и протянул Бэнксу толстую книгу в кожаном переплете.

Она открылась с хрустом, но внутри была сухая и с четким шрифтом; это был рукописный дневник, написанный аккуратным, разборчивым почерком, начатый в 1949 году и с последней записью в январе 1951 года. Его взгляд упал на страницу ближе к концу.

11 января 1951 года

Решетки пока держатся, но его сила растет с каждым днем. Его невозможно контролировать, и я вынужден был поставить больше охранников, потому что даже под действием самых сильных успокоительных средств, которые у нас есть, он постоянно проверяет пределы своего заключения. Высшее руководство в Лондоне проинформировано об успехе эксперимента, но я лично беспокоюсь. Если это успех, я не хочу видеть провал.

Это ничего не говорило ему, кроме того, что, по-видимому, командир этой базы предчувствовал какую-то беду. Он закрыл дневник и спрятал его в куртке, чтобы позже прочитать.

Что, черт возьми, здесь произошло?

* * *

Виггинс остановился в ожидании у двери комнаты отдыха, и Бэнкс понял, что тот надеется, что обещание выпить стаканчик будет выполнено, но прежде чем Бэнкс успел дать добро, сержант Хайнд связался с ним по рации.

- Лучше подойдите сюда, капитан, - сказал Хайнд. - Вам нужно кое-что увидеть. Последний барак на дальнем краю гавани.