Я догадался об имени еще до того, как прочитал его. К нему было приписано просто: - Черчилль. - Я достаточно хорошо знал этого человека по нашим предыдущим встречам, чтобы понять, что ему нелегко будет отказать.

У меня было достаточно времени, чтобы принести шинель, шляпу, трубку и табак. Грузный молодой парень все это время стоял неподвижно, заполняя собой дверной проем, и отодвинулся только для того, чтобы дать мне выйти. Затем меня если и не усадили, то с энтузиазмом затащили в ожидающую карету, и через несколько секунд мы уже ехали по набережной, направляясь на восток с некоторой скоростью.

Салон довольно хорошо обставленной кареты был предоставлен мне самому, а податель конвертa сел рядом с водителем. Когда мы миновали Вестминстер и не остановились у Парламента, а продолжили путь дальше на восток, я понял, что поездка может оказаться длиннее, чем я предполагал.

Чтобы скоротать время, я снова перечитал записку, но она не сказала мне ничего нового, кроме того, что Черчилль был человеком, который ожидал, что его будут слушаться. Я ничего не слышал о нем с момента нашей последней встречи, но помнил, что читал о его назначении на пост первого лорда Адмиралтейства в "The Thunderer" месяц или около того назад. Я подумал, не связана ли эта записка с этим, но для таких предположений у меня не было достаточно фактов, и я решил зажечь трубку, попытаться насладиться поездкой и не позволить своему любопытству превратиться в расшатанные нервы и плохое настроение.

Карета ехала вдоль северной стороны реки, мимо собора Святого Павла и Лондонского моста, мимо Тауэра и направилась в кишащие старыми причалами и складами доки. Я уже начал жалеть, что не позавтракал поплотнее.

Я все еще размышлял о том, как далеко мне придется проехать, когда карета наконец остановилась у старого лодочного сарая, который когда-то, должно быть, был одним из самых больших в доках. Вокруг было несколько десятков молодых, крепких, молчаливых парней. Некоторые из них пытались переодеться в старую, потрепанную и изношенную одежду, чтобы выдать себя за докеров. Но меня они не обманули. Это была работа Черчилля, и это были его ребята. Я догадался, что они были военными, а точнее, учитывая должность Черчилля, военно-морскими парнями, и, судя по их виду, это были крепкие мужчины, обученные убивать. Спустившись из кареты на набережную, я решил, что лучше быть начеку и держать нос по ветру.

* * *

Черчилль был там, чтобы встретить меня. Со времени нашей последней встречи он стал еще более плотным и грузным, и его живот слишком туго обтягивал жилет. По сравнению с окружавшими нас парнями он выглядел неуместно на пристани: его трость, тяжелая серебряная цепочка, высокая шляпа и фрак были слишком величественны и больше подходили для раритетной атмосферы Дома.

Учитывая резкий характер моего вызова, я наполовину ожидал, что он будет грубым и отстраненным. Но он был весь такой "приветливый, хорошо встретил" и демонстративно сказал своим ребятам, что я - эксперт, консультант, как мне кажется, именно это слово он использовал, и что мне будет предоставлен доступ ко всему объекту; от меня ничего не должны были скрывать. К этому моменту я все еще не знал, что хранится в большом сарае, но, по крайней мере, теперь я знал, что меня привели не просто так, потому что Черчилль взял меня за руку и внезапно стал довольно заговорщическим.

* * *

- Это те самые гунны. Они опять за свое, - сказал он, ведя меня к большому лодочному сараю и к маленькой двери в задней части главного здания. - Они готовятся к войне, я чувствую это по своей воде. И теперь моя задача - сделать все возможное, чтобы не дать им повелителя морей. Это наша лучшая защита, так было всегда. Но это и наше самое слабое место, ведь на всем протяжении Северного моря слишком много миль береговой линии, которые не защищены и уязвимы для подлого нападения. Мы должны показать, что готовы к любому развитию событий. Британия должна снова править волнами, и мы должны взять океаны под свой контроль сейчас, пока не стало слишком поздно. Вы согласны?

Это прозвучало скорее как речь, чем как разговор, поэтому я счел за лучшее быть осмотрительным и пробормотал свое согласие, на что он похлопал меня по плечу. Похоже, нам предстояло стать друзьями, по крайней мере на какое-то время.

Мы остановились перед маленькой дверью, и он снова обратился ко мне.

- Итак, Карнакки, мой благочестивый мужчина, я должен попросить вас проявить полную осторожность в этом вопросе. То, что вы сейчас увидите, - самый сокровенный секрет в стране, и мы должны позаботиться о том, чтобы он таким и остался. Кроме моих людей, стоящих здесь на страже, об этом знают только десять человек. И вы - десятый. Премьер-министр знает, но не кабинет министров, и даже королю ничего не сказал. Я знаю, что вы человек слова, поэтому могу доверить вам держать это под колпаком.

Я кивнул в ответ, но не успел и слова вставить, как он продолжил: