– Ого, – выпаливаю я, и она хихикает, ее щеки приобретают оттенок розового, который должен контрастировать с ее волосами, но только делает ее еще красивее для меня.

– Спасибо, – говорит она, беря протянутую мной руку и спускаясь по ступенькам.

– Ты прекрасно выглядишь, – говорю я ей, и она улыбается.

– Ты тоже.

Ее слова напоминают мне о шрамах, и я напрягаюсь.

Она действительно это имеет в виду?

Я начинаю вести ее обратно через поле к своей хижине, стараясь держать ее справа от себя, чтобы она не могла видеть шрамы. Я уверен, что она заметила хромоту, но я ничего не могу с этим поделать.

– Ты голодна? – спрашиваю, пока мы идем.

– Голодна, – говорит она с легким стоном, и мы с волком напрягаемся. Мы хотим услышать, как она издает этот звук, когда мы отмечаем ее, когда мы погружаемся в ее уютное тепло.

– Что вы с Хани делали сегодня? – спрашиваю я, пытаясь сменить тему и взять себя в руки.

Она рассказывает мне об их поездке в город сегодня утром и о помощи Хани с ульями сегодня днем.

– Ты тоже собираешься теперь заняться пчеловодством? – с любопытством спрашиваю я, и она отрицательно качает головой.

– Ни за что. Я все время боялась, – признается она со смехом. – Я буду придерживаться идеи делать массаж.

Я хочу сделать ей массаж. Я хочу, чтобы она была покрыта маслом, чтобы мои руки гладили каждый дюйм ее фарфоровой кожи.

Мы добираемся до моей хижины, и я провожу ее внутрь. Я приготовил жаркое, и нас встречает запах мяса, картофеля и моркови.

– Здесь вкусно пахнет, – говорит она, снимая туфли и осматриваясь.

Интересно, нравится ли ей то, что она видит. У меня на кончике языка вертится упомянуть, что мы можем изменить все, что она захочет, но, возможно это слишком быстро.

Я должен добиться ее прощения, напоминаю я себе.

– Я проведу тебе экскурсию, – говорю я, и она улыбается, следуя за мной по гостиной.

– Спальни и ванные здесь внизу, – говорю я, ведя ее по коридору.

Моя хижина представляет собой одноэтажное ранчо, расположенное на южной стороне нашей земли. Я нахожусь между домами Клиффа и Уэллса, хотя между нашими домами несколько миль.

– Мне нравится цвет этой комнаты, – говорит она, поглаживая темно-зеленый, и я клянусь покрасить остальную часть дома в тот же цвет.

Ее желудок урчит, и я беру ее за руку, уводя из главной спальни обратно на кухню.

Я зажег несколько свечей и попытался сделать кухонный стол немного романтичным. Признаюсь, у меня была и другая причина для свечей. Я надеюсь, что она не сможет увидеть мои шрамы при слабом освещении.

– Это очень мило, – говорит она, направляясь к столу. – Но мы можем включить свет? Я хочу иметь возможность видеть тебя.

– Правда? – выпалил я, и она мило посмотрела на меня.

– Конечно. Ты такой привлекательный. Скрывать это в темноте должно быть преступлением, – говорит она, и я вижу, что она снова краснеет.

Мой волк сидит внутри меня, прихорашиваясь в ответ на ее похвалу. Я успокаивающе вздыхаю и включаю свет на кухне.

Я направляюсь к духовке, выключаю ее и достаю жаркое. Я занят тем, что раскладываю еду, но не могу удержаться и несколько раз оглядываюсь на нее.

Неужели она не против моих шрамов?

Она могла бы просто быть милой, но, когда она садится за стол, я понимаю, что они, кажется, ее не беспокоят.

Мои плечи расправляются, когда я несу еду на стол.

– Чтобы ты хотела выпить? Немного вина? Воды?

– Воды будет достаточно, спасибо. Это выглядит невероятно, – говорит она, облизывая губы, и я сдерживаю стон, который вот-вот вырвется наружу.

Я беру по стакану воды и сажусь напротив нее. Она делает маленький глоток воды, и я начинаю накладывать в ее тарелку еду.

– О, хватит, – говорит она, широко распахнув глаза, поглощая гору еды на своей тарелке.

Затем я наполняю свою тарелку, и мой волк снова начинает ходить внутри меня. Он скорее съест ее, чем это, и я вынужден с ним согласиться.

– Итак, расскажи мне о себе, – говорит она после нескольких укусов, и мой разум пытается найти, что сказать.

– Ну, я уволился из рейнджеров год назад. Клифф, Рул и Уэллс тоже примерно в одно и то же время, – говорю я, и она кивает. Я не был уверен, встречалась ли она с другими парнями, но я не удивлен, что встречалась.

– И вы переехали сюда? – она спрашивает.

– Да, мы купили землю, а затем построили на ее части свои хижины.

– Впечатляюще. Мне очень нравится твой дом, – говорит она, улыбаясь, оглядывая кухню.

– Спасибо.

Мой волк сейчас облизывается, и я стискиваю зубы, напоминая ему, что сегодня мы не пометим ее.

– Я действительно сожалею о том, как я поступил на днях, – говорю я ей, вспоминая, почему она здесь вообще.

– Все в порядке. Я не умею долго обижаться. Меня больше волновало, что ты меня обманывал или что-то в этом роде, – говорит она со смущенным смехом, и я спешу ее успокоить.