Часы тянутся, пока я сижу рядом с Руком. Кто-то приносит поднос с едой, и я без аппетита ковыряюсь в ней, пленница в этом странном месте.

Наконец Рук стонет. В палату входят медики и начинают проверять показатели, пока его веки дрожат и открываются. Я стою в углу, сцепив руки, стараясь не мешать.

Он находит меня взглядом и улыбается — мягко, чуть мутно из-за обезболивающего, но это его улыбка. Я уже начинаю недоумевать, как вообще могла в нем сомневаться, а потом пугаюсь: вдруг просто убеждаю себя в том, во что хочется верить.

Медики заканчивают и снова оставляют нас одних. Никто не рассказывает, что происходит за этими стенами, и часть меня предпочитает еще немного пожить в блаженном неведении.

— Привет, — говорю я и снова сажусь на уже привычный стул.

— Ты сидела со мной.

— Выбора особо не было. Нас охраняют. — Я делаю паузу. — Но я еще хотела убедиться, что ты в порядке. — Не добавляю, что осталась бы и без охраны, однако мне кажется, Рук слышит то, чего я не говорю.

— Генерал Сол. Почему она здесь? Ты знаешь, что происходит?

— Кажется, твои родители с ней разговаривают. Но не понимаю, почему так долго. Нам никто ничего не говорит.

Рук фыркает, морщится и касается лба, где медики приклеили квадрат марли. — Ну, по крайней мере ты смогла увидеть мое унижение. Я знал, что наказание будет неприятным.

— Рук, твой отец… Как он тебя бил…

Он усмехается. — Если думаешь, что он меня пожалел, то зря. Никаких поблажек только потому, что я его сын.

Он замечает мое лицо и торопливо добавляет:

— Поэт, это не… Блядь, прости. Нужно было заранее объяснить, чего ждать. Но это не как с твоим отцом, понимаешь? Клянусь. Я люблю своего отца. Он лучший человек из всех, кого я знаю. Просто мы выросли в жестоком мире с жесткими правилами, и он сделал все, чтобы дать нам средства защищать себя.

— Я просто за тебя испугалась, — отвечаю тише, чем хотелось бы.

— Знаю. Мне очень приятно, что ты переживаешь. Но правда, все нормально. Для нашего мира это обычное дело. Я в первую очередь солдат. И только потом его сын.

— Хорошо. Просто было тяжело смотреть, как ты истекаешь кровью.

— Прости. — Он тянется ко мне и снова болезненно морщится. — Блядь.

Я вкладываю свою ладонь в его и смотрю на переплетенные пальцы.

— Раз уж у нас есть время, нужно поговорить. — Левое колено нервно подпрыгивает. Я больше не могу держать вопрос внутри.

Рук вопросительно смотрит.

— О том, что Эдвард нашел в Цитадели.

Он моргает. — Это про твоего брата. Я был там той ночью.

— Да.

Я с трудом сглатываю. Он моргает еще несколько раз.

— Когда ты понял? — осторожно спрашиваю я.

Мне необходимо знать, что он не обманывал меня намеренно.

Хотя бы в этом.

Он качает головой. — Точно я так и не понял. Когда ты рассказала, я подумал, что это могло случиться в одну из ночей, когда я участвовал в рейде.

— Хорошо. — В груди одновременно скручиваются облегчение и горе.

Он не знал.

— Нужно было сказать, — продолжает он. — Но мне казалось, от этого тебе станет только больнее. И я не видел смысла. — Рук сглатывает, судорожно вдыхает, будто собирается с силами. — Это был я? Я это сделал? Я слишком боялся спросить.

— Нет, — сразу отвечаю я, и воздух с шумом вырывается из него. — Когда он упал, тебя рядом не было. Он дрался с кем-то другим. Не с тобой.

Рук кладет руку на грудь. — Знаю, это нечестно, потому что ты все равно его потеряла, но я так рад, что это был не я. — Он смотрит на меня. — И тело мы не забирали. Обещаю. Мне хотелось защитить своих от этого обвинения, но тогда это казалось неуместным. Мы бы никогда так не поступили с человеком.

— Да. Я знаю.

— Откуда?

— На записи было кое-что еще. — Это сжигает меня изнутри, и мне необходимо кому-нибудь рассказать.

— Что?

— Там была генерал Сол. — Я понижаю голос, помня о стражниках в коридоре. — Она забрала его тело.

Он хмурится.

— Что произошло?

Я рассказываю, как увидела генерала Сол, убившую одного из собственных гвардейцев, а затем увезшую Рейна еще живым.

— Ты знаешь, зачем она это сделала? — спрашиваю я. Рук проводит рукой по волосам.

— Точно — нет.

— Но предполагаешь?

— Возможно. Мы считаем, что генерал Сол тоже ищет лекарство от Безмолвия… и что Щит использует тела Хранителей, чтобы лучше понять механизм болезни.

— Каким образом?

— Проводят на них исследования. — Желудок сжимается. Я стараюсь не представлять Рейна, привязанного к металлическому столу, и ученых, равнодушно ковыряющихся в его теле ради экспериментов.

— Вот что ты искал в ночь взлома, да? Дело всегда было не только в том, чтобы узнать больше о Призывателях шторма.

Он кивает. — Да. И об этом мне тоже следовало рассказать.

Я стираю слезу основанием ладони.