Что, возможно, она действительно заботится обо мне и разглядела во мне что-то, чем стоит дорожить. Люди склонны относиться к тебе так, будто тебе не хватает ума, только потому, что тебе не хватает определенной способности, например, умения говорить. Они думали, что быть немым — значит быть глупым. Она ничем от них не отличалась.

Прошлой ночью я слышал, как она разговаривала с Ризом, прежде чем постучать в ее дверь. Я все это время знал, что он прячется в гардеробной. Я не хотел быть частью их больных игр и думал, что просто проведу немного времени с Пейдж и уйду. Мое сердце жаждало увидеть ее и услышать ее голос после того, как мы расстались накануне.

По какой-то причине мне нужно было подтверждение, что все случившееся произошло потому, что я ей нравлюсь, а не потому, что она со мной играет.

И когда она поцеловала меня, я тоже этого хотел.

Но я никак не ожидал, что она зайдет так далеко и заставит меня заняться с ней сексом, пока ее парень находится прямо здесь, в комнате. Словно дело было вовсе не во мне, просто она устроила шоу ради него. Использовала меня.

Я потер глаза и подавил знакомое, давящее чувство в груди, тяжело дыша и слегка раскачиваясь, сидя на диване со сжатыми челюстями.

Какая-то часть меня думала, что она остановится на полпути. Что она поймет, насколько это неправильно, извинится передо мной или придумает какое-нибудь оправдание и отступит, но она продолжала как ни в чем не бывало.

И все же мое глупое сердце продолжало угождать ей, давать ей то, что она хотела и пытаться сделать так, чтобы ей было хорошо. Слышать слово «малыш» с ее лживых губ было все равно, что вкушать сладчайший яд. Она даже не удосужилась укрыть нас и мне пришлось натянуть простыни на наши обнаженные тела, пытаясь сохранить остатки достоинства, даже когда она продолжала свою кампанию по уничтожению всего, что от него осталось.

То же самое глупое сердце верило, что мои чувства к ней, мое отношение к ней могут как-то заставить ее увидеть, как всё могло бы быть между нами. Насколько реальным и невероятным это могло бы быть.

Я даже не знаю, сработало это или нет. Я знал лишь то, что позволил ей победить, зная, что это принесет мне боль.

Я позволил ей взять от меня то, что она хотела, обращаться со мной так, как ей хочется, молясь и желая, чтобы моя любовь к ней сделала ее лучше. Хоть как-то.

Еще больше слез покатилось по моим щекам и я делал глубокие, прерывистые вдохи. Да, я был парнем, но я все равно не хотел, чтобы мой первый раз был частью какой-то больной шутки или розыгрыша. Я отдал ей нечто, что значило для меня так много, а она все это время просто забавлялась.

Кем же это делало меня?

Насколько сильно я жаждал ее признания, раз позволил ей сделать это со мной?

Но что еще важнее, насколько я был наивен, полагая, что она когда-нибудь изменится ради меня?

Этого не будет. Между нами ничего не изменится, как бы сильно я этого ни желал. Она просто нашла новый способ заставить меня почувствовать себя собакой. Она больше не будет меня пинать, но будет подзывать к себе, чтобы наблюдать за мной и злорадствовать, пока я слизываю крошки с кончиков ее пальцев.

Я тяжело сглотнул и провел руками по волосам, чувствуя разочарование и оцепенение. Мне никогда не следовало желать большего. Желать лучшего.

Мне бы никогда так не повезло и теперь я это знал. Мне никогда не следовало забывать свое место, забывать холодные, суровые факты моей повседневной жизни.

То, что мир был моим адом, а она правила им, как дьявол.

И самое худшее во всем этом было то, что... я сам позволил ей это.

Без названия

Глава 20

Они снова ругались. Громкие голоса, вещи с грохотом разбивались о стену или об пол. Слова вроде «сука», «шлюха», «блять» разлетались повсюду, как конфетти. Только это не было ни красиво, ни празднично. Это просто причиняло боль.

— Сегодня я покончу с этим, — внезапно процедил мужчина сквозь стиснутые зубы в соседней комнате. — Как же я, блять, устал от того, что ты действуешь мне на нервы! КАЖДЫЙ ЕБАНЫЙ ДЕНЬ одно и то же дерьмо.

Женщина вскрикнула и раздался глухой удар, от которого десятилетний мальчик, лежавший в соседней комнате, сжал кулаки и крепко зажмурился .

Только бы с ней все было хорошо, подумал он. Пожалуйста, пусть с ней все будет в порядке. Пожалуйста, пусть он уснет.

— Нет. Нет, Грег, остановись. Не делай этого! — внезапно пронзительно закричала женщина и на этот раз в ее голосе звучали не боль и гнев, а леденящий ужас. — У нас же ребенок.

— Этот умственно отсталый — не мой ребенок! — проревел мужчина.

— Это ты сделал его таким, ублюдок! — закричала она в ответ. Она снова вскрикнула, когда раздался звонкий хлопок — словно мужчина ударил ее по лицу.

Затем последовал пронзительный вой, а после — тишина .

Полная и абсолютная тишина, которая длилась дольше, чем обычно бывало между его родителями.