Дежурный у северных ворот проводил меня долгим зевком, на большее его не хватило, так что выбрался я наружу без единого вопроса и зашагал к пчелиному столбу. Гудело там бодро, хоть кто-то в этих краях при деле. Пчеловоины на восковых карнизах подняли головы и приветственно щелкнули жвалами, у них служба, про отдых здесь не слыхали.

— И вам не хворать, — помахал я рукой. — Вы, главное, сильно не нервничайте, я тут сегодня шуметь буду.

Поняли или нет, сказать сложно, ответа не поступило, а молчание будем считать согласием. Да и повода тревожиться у них нет, кусать меня тут никто не станет, не по протоколу.

Стоял я у столба и изучал лагерь, отсюда он просматривается целиком, от знатной стороны до самых дальних кухонных костров. Вон, в лагере господ у центрального шатра слуга собирает миски и кружки на цыпочках и старается не звенеть, царит атмосфера блаженного отдыха. А вот солдаты, наоборот, выглядят выспавшимися, их, надо думать, на ночную потеху не пустили, и развлечения в этом войске распределяются по сословному признаку.

Гвардейцы застыли наготове, эти одинаковые что днем, что ночью, хоть часы по ним выставляй.

А груду гранита никто не трогает, и место это обходят стороной даже те, кому туда по дороге, что по-своему разумно.

Что делать, когда вся округа отсыпается, а те, кто на ногах, давно расписаны по местам? Да тут и вопроса нет, надо работать, пока светло.

Кстати, о темноте, налобного волосяна стоит соорудить в любом случае, женихи вон отъедаются на магистрали, порода в хозяйстве, считай, завелась. Светят из-под горшка так, что даже их невеста спокойна, лишь изредка поднимает волну, стражник приподнимает горшок, демонстрирует присутствие самца, и та успокаивается. Так вот, налобный волосян… Ремешок, корзиночка на лоб, и жить станет удобно до неприличия, руки свободны, а светит эта живность не хуже факела.

А если совсем начистоту, мне надоело. Весело, забавно, конечно, только хочется уже взять и поработать, как в старые добрые времена, а не носиться вокруг да около с сетями да глиняными жабами.

Развернулся я, дошагал до участка, выгреб из-под уцелевшей половины навеса весь инструмент, прихватил пару веревок и вернулся к тумбе полный решимости. Сегодня как минимум начну, а там втянемся. Самое сложное в любом деле запустить процесс, зато когда он уже в ходу, попробуй его останови.

Первым делом накинул на столб свободную петлю, чтобы проворачивалась и не наматывалась, к веревке привязал колышек, отмерил длину и пошел вокруг, процарапывая борозду, чем не циркуль. Потом перевязал поближе и прошелся вторым заходом. На землю легли две ровные линии, обозначив габариты будущего фундамента, и от одного их вида на душе потеплело, вот теперь это стройка.

Улей будет круглым, такая форма кажется мне самой правильной, углов нет, и тепло расходится по стенам одинаково. Вход закладывать незачем, дверей пчелы не признают, а мне внутрь попадать надо, новые кабели сами себя не подключат. Лезть буду по забетонированной канаве, она к тумбе и так подходит, оставлю над ней лаз в кладке, а сверху накрою съемной плитой.

Лётки режем под жильцов, чтобы пролезал пчелохорг, ну и пчеловоин следом, он покрупнее, по нему и меряем. Принцесса, если вымахает до размеров матери, как-нибудь сама себе проковыряет проход, хозяйка она в конце концов или кто.

Хотя на крыше не помешает место под выход для крупногабаритных гостей, вдруг теща потом соберется навестить дочку, с этой семейки станется, и такой вариант стоит держать открытым.

Внутренний диаметр берем три метра, места хватит с запасом, даже если население вырастет в сотню раз, а оно вырастет, к гадалке не ходи, с медом и дармовой Основой не такие хозяйства поднимались. С высотой пока не определился, для начала пусть будут те же три метра, а дальше при необходимости нарастим этажи. А раз наращивать придется, фундамент льем прочный, без экономии, второй раз под готовую башню не подлезешь.

По материалу вопрос решается сам, камышбетон с кирпичной облицовкой подходит сюда как нельзя лучше. Блоки дадут объем и тепло, а наружная кладка возьмет на себя прочность. С новыми печатками на нее ляжет еще и рунная вязь, так что влагу внутрь она не пустит.

Между облицовкой и стеной оставим зазор сантиметров в пять и набьем утеплителем, мхом или сухой травой, зимовать так зимовать.

Вот с такими мыслями я снял дерн по разметке и взялся копать. Земля тут слежалась намертво, да еще и корней полно, лопата шла с уговорами, и где-то на третьем десятке штыков подтвердилось то, о чем я догадывался еще до первого. В одиночку такую яму не осилить, а уж про замес бетона и говорить нечего, столько раствора в две руки не поднять. Но зато покрытое Основой лезвие лопаты прекрасно справляется с любыми преградами, пусть и расходуется она довольно быстро.

За этим упражнением я не сразу заметил, что в лагере сделалось людно. Десятка четыре солдат подтянулись к ближнему краю, наблюдали за мной и переговаривались, а по жестам выходило, что кто-то уже успел и поспорить.

— А чего не служите? — я воткнул лопату и обернулся к зрителям.