Я закрыла глаза, слыша, как в сознании прозвучали слова произнесенные голосом Брендона. Те, которые он когда-то сказал мне. Примерно за месяц до того, как стало известно о том, что я не родная дочь Диланов:

«Вот было бы круто, если бы ты взяла и исчезла»

Я тогда играла в мяч во дворе, а Брендон как раз вышел из особняка. Я неудачно пнула мяч и он отлетел к альфе. Я осторожно попросила подать мне мою игрушку, но Брендон проигнорировал. Просто переступил через мяч, а проходя мимо меня, мрачно произнес эту фразу.

Слова могут ранить и в тот день эта фраза хорошо ударила по мне.

Теперь же я сидела и думала, как вообще могла влюбиться в человека, который когда-то сказал мне нечто такое? Тем более, подобных моментов было множество.

Я являлась настоящей идиоткой. Но лишь сейчас меня словно холодной водой окатило, наконец-то давая возможность отрезветь.

И уж тем более, я не верила в то, что Брендон сейчас сутками меня искал. Хизер явно что-то путала. Или видела то, чего нет.

Да и вообще плевать. Меня не интересовало все, что касалось Брендона. Мне слышать о нем не хотелось.

А ведь когда-то, глупая, искала любой хотя бы секундной встречи с ним. Всячески пыталась узнать, как у него дела в академии или вообще хоть что-то услышать про Брендона.

- Что он сделал тебе? – Хизер повторила свой вопрос, заставляя мои мысли развеяться.

- Я расскажу немного позже, но, Хизер, я сама виновата, - я тяжело сглотнула. – Это трудно объяснить, а у меня пока что голова практически не работает. Но, пожалуйста, ни в коем случае ему ничего не рассказывай. Вообще никому не говори о том, что я звонила тебе.

- А родители? Может, хотя бы им рассказать?

- Ты сама сказала, что им все равно.

- Но ведь полиция ищет. Следует хотя бы правоохранительные органы оповестить о том, что ты нашлась.

- Я сама сейчас позвоню родителям и расскажу о том, где я.

- Я приеду к тебе. Буду минут через сорок. Если такси приедет быстро, может и скорее.

А ведь она всегда была противницей такси. Говорила, что для нее это слишком дорого.

- Пока что не нужно. Меня как раз собираются отправлять на процедуры.

- Но ты же позвонишь и скажешь, когда к тебе можно будет приехать?

- Да, конечно.

Ни на какие процедуры мне не нужно было и, тем более, я не собиралась звонить родителям. Знала, что они и так скоро придут.

Так и произошло, но до этого я успела увидеться с доктором. Он зашел и дал мне обезболивающее.

- К сожалению, это единственное лекарство которое я могу вам дать, - сказал он. – Впервые у меня в пациентах не пробудившаяся омега. Ваш случай уникален, из-за чего он настолько сложен. Я вижу, что ваши показатели, судя по анализам, зашкаливают, но предполагаю, что это из-за того, что вы провели гон с альфой. Это не то, что может выдержать ваше тело. В особенности метки. Мы еще продолжим обследования, но, судя по всему, связь с альфами вам априори запрещена.

Примерно через полчаса после того, как ушел врач в мою палату вошла мама.

Без стука. Она молча села на стул, расположенный рядом с моей кроватью, после чего посмотрела мне в глаза.

Я толком не понимала, что чувствовала в ее взгляде. Осознавала лишь одно – этот момент конец всему.

Брендон смеялся над моей боязнью того, что родители могут отправить меня в детдом. Я же отчетливо понимала, что именно так и будет. Чувствовала это каждый день, проведенный в доме Диланов.

- Я хочу спросить лишь одно, - мама наконец-то нарушила тишину. – Почему ты так не уважаешь правила дома, в котором тебя приняли?

- Вы уже знаете все? – глупый вопрос. Ответ можно было понять уже по тому, что происходило.

- Конечно. Это трудно не понять, когда от тебя настолько сильно исходит запах моего сына. Я не хочу разбираться в том, как это произошло. Не желаю слушать твоих оправданий. Я просто хочу обрубить это в самом зачатке и из-за неуважения к нашей семье дать понять, что ее частью ты больше не является. Думаю, ты понимаешь, что из этого следует дальше.

Я еле сдержалась, чтобы не улыбнуться.

Значит, вот как?

Все те годы, которые я провела в доме Диланов после моего возвращения из детдома, я все еще продолжала видеть в Генри и Айрис родителей. Папу и маму. Надеялась, что и они видят во мне дочь. Ведь связь с ними у меня была сокровенной. Пусть братья больше не считали меня сестрой, но ведь для Генри и Айрис я раньше была дочерью.

А теперь понимала, что это не так. Смотря на маму и слыша то, насколько просто она все это говорила, ясно чувствовала, что, судя по всему, они давно хотели от меня избавиться.

Теперь же они получили повод.

Я понимала, что за такой проступок меня будет ждать детдом, но надеялась хоть на какие-то эмоции со стороны родителей. Пусть даже осуждение. Это означало бы, что они от меня чего-то ожидали, но я ожиданий не оправдала.

Вот только, их не было. От меня ничего не ожидали. Я просто мешала.