Когда свет вокруг меня начал меркнуть, я потянулась к нему с размытым зрением.

— Мэддокс. Мэддокс…

— Нет!

— Я чувствую пинок, — сказал Мэддокс, поднимая взгляд и ухмыляясь, пока его глаза метались по моим.

— Ему всего три месяца. Не думаю, что это пока вообще возможно.

— Ты издеваешься надо мной, маленькая мамочка? Я знаю, что мой сын уже пинается, рвется в этот мир.

— Ага. — Я убрала его руку, но он притянул меня к себе, сжал мои пальцы, а затем провел большим пальцем туда-сюда по костяшкам и поднес мою руку к своему рту. Когда он двигал губами назад-вперед, я не могла сдержать дрожь. Он производил на меня такой эффект, настолько сильно влияло на меня все, что он делал. — Тебе лучше прекратить, или я не успею приготовить наш ужин.

— Я умираю с голоду, но я не про еду. — Он приподнял меня, и я взвизгнула.

— Что ты делаешь?

— Да ничего. Просто удовлетворяю свои потребности. Я растущий мальчик.

— Растущий мальчик, черт возьми. Опусти меня на пол. — Он широкими шагами шел по коридору в сторону кухни. — Я сказала, поставь меня на пол, ты, здоровяк!

— Ладно. С удовольствием. — Мэддокс опустил меня на пол, и как только я попыталась убежать, схватил меня за руку, бросив на меня свой самый горячий и вызывающий взгляд. — Не так быстро. Ты заслуживаешь порки.

— За что? Я же хорошая девочка.

— Ага. Дай-ка я подсчитаю, сколько раз ты вела себя не очень хорошо. — Он постучал указательным пальцем по губам. — О, да. Злословие. Ты отказываешься следовать моим правилам.

— Каким правилам? — поддразнила я. Я была маленькой стервой, постоянно пытавшейся выйти сухой из воды.

— Ты точно знаешь, каким правилам. Я был слишком снисходителен к тебе. Пора с этим заканчивать. Я собираюсь шлепать тебя как минимум три раза в неделю.

— Три? Это нелепо!

— Ты бы хотела, чтобы было четыре?

— Ты очень плохой человек. Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил об этом?

Он засмеялся и погладил меня по руке.

— Моя любимая жена всегда это повторяет. Снимай платье и трусики.

— Это нечестно.

— Никогда не говорил, что я честный человек.

— Ладно. Это правда. — Я хихикнула, увидев суровое выражение его лица. Каким-то образом я поняла, что мне не выпутаться. Когда он потянулся к моему платью, я оттолкнула его руки. — Я могу сама это сделать.

— Хорошая девочка. Тогда сделай это для меня, пока я поищу идеальный инструмент.

— Хочешь сказать, что не воспользуешься своей рукой?

Мэддокс погрозил мне пальцем, подмигивая.

— Не сегодня. Тебе нужно усвоить этот урок надолго. Возможно, это поможет тебе держать себя в руках.

Когда он прижал кончик указательного пальца к моему носу, у меня по спине пробежала дрожь, но это не имело ничего общего с предвкушением жесткой порки. Этот мужчина только что сделал это со мной, заставив меня окунуться в пучину желания и жара своим пристальным взглядом, тонкими морщинками мудрости, появляющимися вокруг его глаз, когда он улыбался. Твердой линией его подбородка и великолепным мускулистым телосложением, от которого у меня перехватывало дыхание по крайней мере раз в день.

Выдохнув, я посмотрела, как он направляется к кухонным ящикам, и прикусила нижнюю губу, прежде чем потянуть за подол платья.

— Когда закончишь раздеваться, ляг на стол, маленькая овечка.

Он понятия не имел, что делает со мной его ласкательное прозвище, когда он произносит эти слова. Мое дыхание все еще было прерывистым, когда я складывала платье и вешала его на спинку одного из стульев. Я медленно оглянулась через плечо, внутренне съежившись от того, что увидела, как Мэддокс вертит в руках зловещего вида деревянную ложку. Этот человек был изобретателен в своих наказаниях, и инструменты выбирал необычные.

Закрыв глаза, я просунула пальцы под резинку своих трусиков, по какой-то безумной причине все еще пытаясь выглядеть сексуальной, когда опускала легкое кружево ниже по бедрам. Кто может быть сексуальным перед поркой? Я закатила глаза и аккуратно положила трусики на стол, прежде чем сделать, как он просил. Сколько раз меня шлепали, когда я лежала на кухонном столе? Я не могла сосчитать. В доме не было ни одной комнаты, которой бы он не воспользовался.

Я закинула руки через голову, ухватившись за край деревянной поверхности, чтобы ему не пришлось приказывать мне сделать это. Пока я ждала, то думала о том, как мне повезло, что у меня такой потрясающий спутник жизни и любви. От одного этого я стала горячей и влажной, моя киска запульсировала. Я не могла поверить, что всегда возбуждалась, когда Мэддокс шлепал меня. Кто еще в здравом уме мог испытать нечто подобное? Только эта девушка.

Мэддокс не торопился, это был его способ разогнать предвкушение. Он хотел, чтобы я трепетала, готовая признаться во всех своих грехах.