Это были моменты, сразу после того, как что-то происходило, они с моим отцом потом обсуждали свои альтернативы, принимая решения о том, как справиться с любой текущей ситуацией. Тогда напряжение тоже резко возрастало, но все это было вызвано его гневом.

Мэддокс все еще был в ярости, как будто весь мир поступил с ним несправедливо, но он использовал эту энергию, чтобы жестко трахнуть меня. Мужчина был таким мускулистым, а его бедра были достаточно мощными, чтобы приподнять и пронзить меня одновременно.

Я напряглась в его крепких объятиях, но освободиться из них было невозможно, пока он сам этого не захочет. Хотя я никогда этого и не хотела. Я невольно представила себя привязанной к его кровати, ожидающей его возвращения с работы. За этой пошлой мыслью последовали привлекательные образы. Он не сводил с меня пристального взгляда, прикрыв глаза, изучая меня, с той же кривой усмешкой на лице, когда он ввел свой член глубоко внутрь.

Все в тот момент было безумно и прекрасно, наше совокупление было более страстным, чем я думала, что это возможно. Не было никакого реального способа объяснить, что значило для меня время, проведенное в его кабинете с оружием в поле моего зрения и компьютерной системой, способной соперничать с любым правоохранительным органом или военными. Возможно, это было больше связано с принятием мира, в котором мы живем, или, возможно, с пониманием того, что жизнь слишком коротка и что в любой момент может случиться все, что угодно.

Вечеринка, которую устроили мой отец и его жена, тщательно спланированная до мелочей, была прекрасным свидетельством нашей реальности. Мы должны были воспользоваться моментом, этим днем и нашей неистовой страстью.

Грудь Мэддокса продолжала вздыматься и опускаться, его взгляд скользил по мне, пируя совершенно по-иному. Он, наконец, отпустил мои руки, позволив мне скользить ладонями вверх и вниз по его рукам, сжимая его мышцы, когда он схватил меня за бедра, заставляя меня прижаться к нему. Я восхищалась ощущением его кожи на ощупь, когда проводила руками по его плечам, находя шрам в том месте, где в него стреляли. Эта метка только придавала символичности его скульптурному телу, еще одна часть его сложного характера, который я хотела понять.

Мы продолжали смотреть друг другу в глаза, в то время как я сильно прижималась к нему, упираясь пятками в кафельный пол. Я мотала головой взад и вперед, чувствуя, как бурлящий оргазм, который только начинал захлестывать меня, усиливается от нахлынувших ощущений.

Не в силах больше сдерживаться, я запрокинул голову, всхлипывая и нервно смеясь, когда покалывающие разряды тока проникли в каждую клеточку и мышцу.

— Вот так, малышка. Я обожаю, как светится твое лицо, когда ты кончаешь.

Его слова были отрывистыми, их тихий шепот был почти таким же соблазнительным, как и его совершенное тело. Я снова закрыла глаза, впиваясь ногтями в его спину, и так сильно прижалась к нему, что испугалась, как бы мы не упали на пол. Мне следовало быть умнее. Он держал меня за бедра так крепко, что я боялась, что на моей коже появятся синяки.

И я бы с гордостью носила эти отметины.

Все время остановилось, я могла думать только о том, что потеряю контроль.

— Ох. Ах. Ох. Да… Да! — крик, вырвавшийся из моих легких, когда меня охватил оргазм, был неузнаваем, мой разум превратился в туманную мешанину порочных мыслей и образов. И я наслаждалась моментом освобождения, отдаваясь мужчине, которого любила.

Кульминация не утихала, от жгучих ощущений у меня на губах выступили капельки пота. Я почувствовала, как напряглось его тело, как напряглась каждая мышца, и поняла, что через несколько секунд он наполнит меня своим семенем.

И когда Мэддокс это сделал, рев, который он издал, был таким первобытным и опасным, каким только мог быть.

На этот раз ему не нужно было напоминать мне, что я принадлежу ему.

До скончания веков.

ГЛАВА 22

Мэддокс

Лукас Марчиано.

У меня ушло полночи на то, чтобы вспомнить имя того придурка, который чуть не начал приставать к Зои в Нью-Йорке. Причина была проста. Я считал его всего лишь очарованным пожилым мужчиной, жаждущим познакомиться с красивой девушкой. Узнав, что она получала угрозы, чувствовала, что за ней следят, и даже видела темную фигуру возле ее комнаты в общежитии, я не мог уснуть ночью, пока не вспомнил его.

Я был не тем, кого она описывала, и я не планировал говорить ей, что ее страхи и переживания были реальными. Хотя тот парнишка, за которым мы проследили днем ранее, не был тем мужчиной, который прикасался к ней во внутреннем дворике, я был уверен, что он остался на острове, наблюдая за нами и выжидая удобного случая. Возможно, я все это выдумал, но мой инстинкт никогда меня не подводил.