Я глубоко вздохнул и отвел взгляд. Зои воспользовалась моментом, чтобы проскользнуть у меня под мышкой и большими шагами удалиться от меня. Я легко поймал ее снова, и сила, которую я использовал, заставила ее дернуться назад сильнее, чем я намеревался. Она прижалась к моей груди, хватая ртом воздух, когда наклонила голову. В этот момент было слишком много желания, и ее дыхание участилось в несколько раз.

— Не делай этого, Мэддокс.

— Чего, Зои? Заботиться о твоем благополучии? Убеждаться, что доживешь до следующего дня рождения?

Мы оба услышали, как кто-то прочистил горло, и я медленно повернул голову. Во взгляде Франсуа читался вопрос, что за херня, блядь, происходит. Что ж, пускай встает в очередь за ответами. Вместе со мной.

— Да? — рявкнул я.

— Хорошие новости. Армана прооперировали, и он хочет поговорить с тобой.

Я медленно повернул к ней голову, и она несколько раз моргнула, прежде чем опустить взгляд в пол.

— Пойдем, Зои. Давай посмотрим, как там твой отец.

Вместо ответа она отдернула руку и пронеслась мимо нас обоих. Франсуа потратил целых три секунды, качая головой и изучая меня.

Когда он отошел, я выдохнул. Ситуация выходила из-под контроля.

Почему же у меня было ужасное предчувствие, что худшее все еще впереди?

ГЛАВА 10

Мэддокс

Унылая больничная палата была похожа на ту, в которой я находился много лет назад. Казалось, здесь почти ничего не изменилось. Даже приборы, проверяющие жизненные показатели Армана, издавали тот же звук. Единственное отличие состояло в том, что я не помнил ни уровня освещенности, ни цвета стен. Сейчас, когда за окном стояла кромешная тьма, тускло-серая краска придавала всей комнате зловещий вид. Как будто смерть ожидала прямо за углом.

Я стоял в дверном проеме, глядя на своего приятеля, с которым за эти годы выпил десятки бутылок спиртного, сочувствую тому врагу, с которым нам пришлось столкнуться, или новому бизнес-решению, которое Арман хотел поддержать. Мы делились историями о женщинах, пока надеялись и искали кого-то, кого мы могли бы считать особенными, понимая, что привлекать кого-то в нашу жизнь на постоянной основе не только рискованно, но и подвергнет этого человека опасности.

Черт, мы вместе ходили на бейсбольные матчи, ели хот-доги и запивали их пивом. После колледжа мы даже вместе играли в софтбольной лиге, притворяясь, что нам на все наплевать. Я разбогател, став частью семьи Тибодо, что значило для меня чертовски многое, учитывая, что в детстве меня практически бросили, моя мать была наркоманкой, а отец отсутствовал большую часть моей жизни. Что, по правде говоря, было, наверное, к лучшему. Вполне вероятно, что я стал бы таким же головорезом, как тот мужчина, которого желала моя мать, втянутая в брак с жестоким обращением, прежде чем он ушел к какой-то шлюхе, с которой познакомился в баре.

Арман был мне как брат. Мы сражались с хулиганами в старшей школе, с парнями из студенческого братства, нас обоих боялись и уважали одновременно из-за того, кем мы были. И, что более важно, из-за того, насколько опасными мы могли быть. Мы совершали ужасные поступки, которыми никто из нас не гордился. Черт возьми, его отец выручал нас из беды больше раз, чем я мог сосчитать на пальцах одной руки. Я считался членом их семьи. Почему-то у меня было чувство, что этого больше не будет, если кто-нибудь из них узнает, что я сделал с Зои.

Я потер челюсть, когда воспоминания нахлынули на передний план моего сознания. Я не был уверен, почему мне казалось столь важным углубиться в воспоминания, кроме того, что я был также близок к смерти, как и Арман. Я не мог спокойно смотреть, как он просто лежит с капельницей в руке, а приборы наблюдения внимательно следят за его кровяным давлением и уровнем кислорода. В пизду.

Меня охватил столь сильный гнев, сильнее, чем я испытывал раньше, ситуация казалась нелепой. Я знал, что в основном это было из-за чувства вины, но это не меняло того факта, что вся система безопасности нуждалась в перестройке, в том числе в найме других людей. Я поработаю над этим позже, когда Арман придет в себя.

И хотя я понимал, что Франсуа должен быть готов взять бразды правления в свои руки, это не означало, что я собирался сбрасывать со счетов желание Армана жить. У него были все основания для того, чтобы поправиться. Черт бы побрал эту ситуацию.

Наконец я набрался смелости подойти поближе и встать у его кровати. Через пару минут, когда он не пошевелился, я решил, что лучше дать ему отдохнуть. Вернусь позже. Прежде чем я успел повернуться, он открыл глаза и даже сумел изобразить легкую улыбку.

— Привет, приятель. Что это за… уродливое… выражение? — спросил Арман. Я был потрясен тем, что его голос звучал на удивление твердо, почти без отдышки.

— Может быть, это потому, что мой босс так дерьмово выглядит.

Он рассмеялся, а потом начал кашлять.