И его вкус был потрясающим, сочетание виски и корицы дразнило каждое нервное окончание, в горле пересохло от желания большего. Я пошевелилась под ним, высвободив одну ногу, чтобы прижаться согнутым коленом к его бедру. Интимный момент вызвал сюрреалистическую гамму ощущений, и я молилась, чтобы эти несколько секунд страсти превратились во что-то совершенно иное. Даже то, как он гладил меня по щеке своими длинными пальцами, было волнующим, позволяя мне представить нас в муках страстной интрижки.

Я ничего так сильно не хотела, как прижать его обнаженное тело к своему, нежиться в тепле наших потребностей, пока мы бы отдавались своим желаниям.

Когда он внезапно прервал поцелуй, я не смогла удержаться от стона, бегая взглядом по его глазам, пытаясь выгнуть спину.

Он ослабил хватку на моих запястьях, этот сильный мужчина делал глубокие, прерывистые вдохи. Я была уверена, что он придет в себя и отчитает меня за то, что я его соблазнила. Когда он поднялся на колени, я лишь убедилась в этом. Я оставалась неподвижной, ошеломленной, не в силах моргнуть или даже вздохнуть. Когда же он сорвал с себя пиджак и отбросил его в сторону, я оказалась поражена.

— Ты сбежала. Ты ведь знала, что этого делать не стоит.

— Мне нужно было немного пространства, немного воздуха.

Легкое рычание вырвалось из глубины его груди, его взгляд был таким же предостерегающим, как я и ожидала.

— Ты прекрасно знаешь, что не стоит пытаться убегать от меня.

Когда он направил на меня свой указательный палец, я почувствовала, что желание, охватившее его, было на грани того, чтобы стать неконтролируемым, электричество, которое мы разделяли, потрескивало, как провода под напряжением, танцующие во время грозы.

От этого у меня перехватило дыхание, и я потеряла способность ясно мыслить.

— Как ты меня нашел? — выдавила я, дрожа всем телом.

— Ты думаешь, я не знаю тебя, Зои? Ты действительно веришь, что после стольких лет я ничего не знаю об этой женщине, о том, что у тебя внутри? Это твое тайное убежище, место, куда ты всегда уходишь, когда расстроена. Обычно я стоял снаружи, наблюдая за тобой, обеспечивая твою безопасность.

— Правда? Не думала, что кто-то знает.

Фыркнув, он внимательно посмотрел на меня, словно не зная, что ему делать. Когда Мэддокс провел костяшками пальцев по моей щеке, с моих губ сорвался громкий стон.

— Я знаю о тебе все. Каждую. Маленькую. Деталь.

О, боже мой. Поговорим о том, как сбываются фантазии.

— Ты все еще думаешь, что я маленькая девочка?

Он слегка рассмеялся.

— Ты женщина, это точно. Опасная, красивая, запретная женщина, — пробормотал Мэддокс таким низким и хриплым голосом, что мне пришлось напрячься, чтобы расслышать, что он говорит. Наклонившись, он раскрыл ладонь, проводя кончиками пальцев по моему лицу к шее, его грудь поднималась и опускалась, пока он мучительно переживал этот момент. Он понятия не имел, что делает со мной, покалывающие ощущения затмевали все остальное.

— Черт возьми. Это так неправильно, — сказал он, начиная подниматься. Я схватила его за руку и приподнялась на несколько дюймов.

— Почему? Я хотела этого много лет.

— Не говори такого. Я совершенно не подхожу тебе, Зои, и дело не только в том, что я лучший друг твоего отца.

— Мэддокс. Пожалуйста. Никому не обязательно знать об этом. — Вот. Я сказала. Я наконец-то нашла в себе мужество вырваться из защитной оболочки.

Выражение его лица помрачнело еще больше. Я была уверена, что этот мужчина собирается взять меня. И это именно то, на что я надеялась. Он продолжал колебаться, в голове у него кружились мысли. Тогда у меня возникло чувство, что пути назад нет, черта, которую мы пересекли, опасна, но мы оба этого хотим. Я была легкой как перышко, легкомысленной и настолько влюбленной в этого мужчину, что была уверена: ничто и никогда не сможет разлучить нас.

Однако в тот момент, когда он сорвал тонкие бретельки моего платья, обнажив мою грудь, я оказалась в полном шоке. Он был жесток в своих действиях, как будто у меня не было ни малейшего шанса сказать «нет».

Как будто бы я вообще могла это сделать.

— Я разрушу тебя, — промолвил он с опасными нотками в голосе.

— Тогда сделай это.

— Помоги мне, Господи. Ибо я собираюсь согрешить.

Я прижала ладони к его рубашке, часто дыша и глядя на него снизу-вверх. Как только я обхватила пальцами его рубашку, сжимая так, словно от этого зависела моя жизнь, Мэддокс издал хриплый рык и опустил голову, обхватив ладонями мои груди. Каждое прикосновение было грубым, волна боли пронзила мои мышцы, когда он ущипнул оба полностью возбужденных бутона.

— О, да. — Я больше не узнавала свой голос.

— Идеально.

Я выгнула спину еще сильнее, застонав, когда он обхватил влажными губами мой сосок.

— О, Боже. — Ничто не могло подготовить меня к жару его дыхания или к бурному приливу эмоций и ослепительных ощущений, пронесшихся сквозь меня подобно бушующему шторму.