Вспоминая исторические рассказы о рабстве, я начала осознавать, что в Сфере люди находились в таком же положении, просто на их руках нет оков. По сути, такая же система: люди живут взаперти в окружении стен, в ужасной тесноте, трудятся день и ночь, чтобы есть, пить и иметь возможность рожать детей. Только раньше не было мутантов, которые помогали бы держать такое огромное людское стадо вместе. Тут получается, что руководству Сферы даже на руку обрушившаяся Катастрофа и мутация восьмидесяти двух процентов населения. Интересно, чем наше нынешнее положение отличалось от рабства?

Ответ я находила в том, что нас ни разу не ударили, а рабов били… сильно, иногда до смерти. Нас не заставляли делать что-то трудное или постыдное. Да эти аборигены вообще нас не трогали, за исключением связывания рук и момента, когда Джейс выводил меня из дома.

Как бы я ни пыталась убедить себя в их благонамеренном отношении, все же не могла найти ни одного стоящего варианта о развитии нашего будущего. По всем законам новой жизни они должны были убить нас либо сделать то, что уроды делают с женщинами, а потом все равно убить. Сразу же блокирую воображение, которое вырисовывает страшные сюжеты – для меня все же смерть намного милосерднее изнасилования.

Снова подумала о Джейсе. Ему не больше тридцати лет, а значит, когда все началось, он уже жил в этом мире, но был слишком маленьким, чтобы выживать самостоятельно. Кто его спас? Родители? Брат? Возможно, брат. Гаю примерно лет тридцать пять. Где они жили все эти двадцать два года, если не в Сфере? Как такое возможно? Нас уверяли, что за стеной никто не выжил, а если выжил, то лишь по чудесной случайности и осталось ему недолго. А мы лишь на пути из Сферы до лесного домика встретили две группы серьезно подготовленных людей. Они не вели себя так, будто выживание для них – непосильная ноша. Жили и жили.

А что, если кроме Сферы на нашем полушарии осталось много людей? Много Сфер? Вдруг руководство нашей Сферы, зная это, обманывало всех, чтобы держать людей под абсолютным контролем?

Не менее любопытно было, как чужаки передвигались, ведь мы не слышали ни шума мотора или чего-то похожего. Не ходили же они постоянно и везде пешком?

Два дня… Джейс сказал, что они следили за нами два дня. От этого по телу пробежали мурашки. Целых двое суток за нами из леса наблюдали четыре человека с огнестрельным оружием, а мы даже ничего не заподозрили.

Очевидным стало и то, что они нашли нашу машину, прочесывая окрестности. И наверняка видели, как Дэйтон устанавливал замок на задней двери и объяснял нам его устройство. Они также видели стекла, которые мы убирали, если, конечно, не нашли эти ловушки раньше… чему бы я нисколько не удивилась. Попав в дом, сразу осмотрели его и пересчитали остатки провизии, но никакой ярости или гнева по поводу пропажи запасов на нас не обрушилось. Скорее, Гай и Бун были разочарованы и слегка в бешенстве, но даже не попытались отомстить за это.

А Ричу было вообще все равно на еду, на нас и на все вокруг. Он четко и безропотно исполнял все, что скажет Джейс. Но его суперспокойствие и хладнокровие пугали меня не меньше, чем ледяной взгляд Джейса.

Пересмотрев свои приоритеты страха, я решила, что Бун и Гай хоть и пугали меня, но, кажется, им не было особого дела до нас. И я начала склоняться к мысли, что при нашей первой встрече они просто шутили и издевались. За все время ни один из них не попытался даже и взглядом обидеть меня или маму. Они сами по себе были очень страшными: внешность казалась отталкивающей и совершенно не располагала к себе людей. Зато их равнодушное отношение радовало.

Гай и Бун также слушались Джейса, но скорее признавали в нем лидера, а вот Рич… В какой-то момент у меня появилось ощущение, что он готов за него умереть и чуть ли не поклонялся ему. Что-то было в его взгляде. Либо все из-за разницы в возрасте: Рич младше Джейса, тогда как другие двое были точно старше него.

Что касалось самого Джейса, я боялась его больше, чем кого-либо. Он выделялся. Слабые, неуверенные или мягкие люди не становятся лидерами. Наши жизни полностью зависели от его настроения, а понять, что у него на уме, невозможно. То он был вежлив и тактичен, разговаривал как джентльмен, то обещал сделать из нас кровавое месиво. И не было сомнений в том, что он на это способен. Джейс убил бы нас не моргнув глазом и не прекратив курить. Когда он впервые это сказал, я сразу поверила. У моего отца был похожий дар убеждения одним взглядом, не оставляющим сомнений в намерении говорящего. Не менее злой шуткой судьбы была красота Джейса. Как можно быть таким привлекательным и диким одновременно? Хотя то, что он очень хорош собой, я заметила не сразу. Неистовый ужас затмевал восприятие, но сейчас, немного успокоившись и вспоминая его лицо, я могла точно сказать: он обладал идеальной внешностью, что заставляло бояться Джейса еще сильней.

Было стыдно рассуждать о привлекательности главного убийцы, ведь он держал меня и мою семью в заложниках, угрожал, издевался, ставил меня в отвратительно неловкое положение своим флиртом. Уже не говоря о том, что он «подождет, когда я сама попрошу». Ненавижу этого говнюка, какой бы внешностью он ни обладал! И надо было давно понять, что никаких добрых намерений в отношении нас у него нет. Скорее всего, он продаст нас в рабство. Если в этом диком мире сохранились поселения людей, то должна же быть какая-то валюта или что-то ценное. Эти ублюдки продадут нас и обогатятся. Таков был самый правдоподобный вариант из уготованных нам.