- Просто теория, над которой я работаю и которую оттачиваю, позволяя руке Господней вести меня, как я поступаю во всем, - сказал он, как обычно, накладывая слоя толще меда. - Просто идея, которую я обдумываю, чтобы посмотреть, не припадет ли на нее пыль. Просто интересуюсь, могу ли я доверять тебе, вот и все. Потому что, да благословит тебя Господь, сынок, я не уверен, что могу.

Как он был прав. Я не стал с ним спорить и не пытался заставить его посмотреть на вещи по-другому. Это, конечно, было именно тем, чего он от меня ждал, так что я решил поступить с точностью до наоборот. Пусть огонь паранойи разгорается в нем. Пусть он поглотит его. Пусть он потеет в этом жару. Я собирался убить его, и у меня было странное предчувствие, что он тоже это знал.

С наступлением ночи мы пролетели над городским кладбищем, держась высоко над крышами. Джонси пролетел над Центральным парком и Верхним Ист-Сайдом, пока мы не достигли Ист-Ривер. Он следовал вдоль реки обратно к Мюррей-Хилл. К тому времени, как мы вернулись в Манхэттен и пролетели над зданием Организации Объединенных Наций, Сонни Бой стал очень, очень нервничать. Ему не удавалось дозвониться ни до кого в лагере. Либо они все погибли, либо вели ожесточенный бой.

Когда мы приблизились, мы увидели, что верно и то, и другое.

Дождь лил как из ведра, затуманивая обзор, но мы увидели достаточно, чтобы на всю жизнь запастись кошмарами.

В свете прожекторов вертолета мы разглядели, что за ограждением, скопившись на улицах настолько далеко, насколько хватало света, были, пожалуй, не тысячи зомби, а сотни тысяч. Это напоминало Таймс-сквер в канун Нового года. Стрелки на башнях обрушивали на толпу шквальный огонь из пулеметов, но это было все равно что бросать горсть гороха в несущегося слона.

Джонси посадил нас возле изолятора. Я выпрыгнул, когда вертолет еще находился на высоте трех футов от земли, и это была моя ошибка, потому что вертолет тут же снова поднялся в воздух, и я понял, что меня обманули. Почему я так торопился высадиться? Вероятно, отчасти из привычки - когда ты боевой солдат, это рефлекс: ты выпрыгиваешь, как только вертолет приближается к земле, - а отчасти потому, что бойцы были крайне нужны.

Как бы то ни было, ругая себя под дождем, я наблюдал, как вертолет поднялся, завис, а затем приземлился на крыше здания "Брайтвотера. - Я знал, что будет дальше. По крайней мере, мне так казалось. Они собирались забрать "Брайтвотера" и эвакуироваться. Возможно, это и был план с самого начала на случай, если лагерь будет захвачен.

Я слышал, как кричали и вопили люди, обрушивая шквал пуль на орды зомби. Взрывались гранаты. Земля сотрясалась от взрывов. Мне было все равно на все это. Я должен был добраться до крыши здания. Если я не успею, я был мертвец. Потому что все, кто был там, уже были мертвы. Что-то очень человеческое во мне, что сумело выжить среди всего этого отчаяния, унижения и грубой животной жестокости, хотело им помочь. Оно хотело броситься туда и защищать лагерь и их жизни до самого конца.

Однако произошло какое-то другое событие, которое очень быстро заставило меня передумать.

Ракеты.

Их запускали откуда-то издалека, и они обрушивались на лагерь непрерывным, визжащим градом. Они заполняли небо, как саранча, и падали повсюду с постоянным гулким, барабанным Бум! Бум! Бум! - которое сотрясало землю и швыряло меня в лужи. Ночь превратилась в день, когда здания взлетали в воздух и снова рушились, превращаясь в пылающие обломки, а облака огня и бурлящего дыма поднимались в небо. Каждый раз, когда я поднимался, на меня обрушивались новые ракеты, сбивавшие меня на размытую, грязную землю. Они попадали так близко, что земля взрывалась и обрушивалась на меня влажными комками.

Я видел, как рухнула ограда и обвалились ворота.

Я видел, как одна из орудийных башен получила прямое попадание.

Я видел, как другая башня задрожала и рухнула, а зомби хлынули наружу разрушительной, ненасытной варварской ордой с царапающимися руками, кусающимися пастями и зловонием смерти. Это была армия плотоядных, и защитники падали перед ними, разрывались на части и уничтожались, словно их закидывали в дробилку. Зомби переступали через них, образуя нескончаемый поток живых мертвецов. Они наступали волной за волной, словно солдаты, высаживающиеся на берег в Анцио, - каждая волна становилась все больше и все более решительна в стремлении добраться до человеческого стада в огороженном колючей проволокой загоне, к которому им так долго не давали доступа. Их было невозможно остановить, они были неутомимы и прожорливы; их силуэты вырисовывались на фоне вспышек взрывающихся ракет, костров и горящих обломков, освещавших проливной дождь и ужасающее продвижение вперед самих войск нежити.

Я бежал.

Промокший до нитки и обмазанный грязью, я бежал к бункеру Брайтвотера. Я видел, как дюжина других людей направлялась в том же направлении. Его было легко найти в ночной тьме - габаритные огни вертолета сверкали на его вершине, словно маяк. Я должен был добраться туда до того, как Сонни Бой и Брайтвотер успеют скрыться, иначе спасения не было бы.