И я попыталась дышать через раз, чувствуя, как слезятся глаза. Огонь под ногами стал постепенно угасать, зато гнев и азарт «поджигателей» только разгорался. Доброжелатели-поджигатели посмотрели на меня озадаченно, с легким оттенком сомнения. «А не ведьма ли она?» - читалось в подозрительных прищурах. «Ага, а сжигают нас для профилактики! Мы тебя сожжем, а ты больше не колдуй!» - пригрозил пальцем крайне озадаченный Опыт. «А вдруг они решат, что Аня – святая?» - спросила Любовь. – «Вдруг нас канонизируют?». «Ну да, есть такая народная забава, сначала бить камнями, а потом челом!» - усмехнулся Опыт. – «Почти во всех религиях есть товарищи, которых сначала зверски замордовали свои же, а потом «ниспошли нам благодать, денежек побольше, здоровьица, счастьица в личной жизни и всех-всех благ! Пожа-а-алуйста!»»

Я посмотрела на зрителей, взглядом далеким от святости. Если вдруг канонизируют, то у них здоровьица не хватит себе блага вымаливать. Наверное, таким взглядом смотрела на меня престарелая резиновая маринованная курица из духовки, когда я ее тыкала вилочкой, пытаясь определить степень готовности. В толпе нарастал недовольный ропот. Народ перешептывался, чувствуя себя явно неуютно. Еще бы!

- Тащите еще доски! – заорал, кашляя от дыма, какой-то неугомонный мужик. – Больше досок! Все, которые есть!

«Анна Д’Арк! Ремейк на «Жанну Д’Арк». Дубль второй, сцена последняя. Сожжение!» - заметил Опыт. Любовь скептически посмотрела на людей, а потом на головешки под моими ногами. «А мне казалось, что второй раз не казнят!» - удивилась она, глядя не бессовестных зрителей. «Расскажи об этом декабристам!» - усмехнулся Опыт, закатив глаза.

«Обидно, что завтра они будут спокойно сидеть дома, пить чай, играть со своими детьми, свято веря в то, что ни в чем не виноваты!» - вздохнул демон. – «Чем больше народу, тем меньше процент вины!». «Всех не передушишь, всех не пересадишь!» - мрачно отозвалась я. Выражение «перед смертью не надышишься», придумали те, кого собирались сжечь.

Мне под ноги сложили все доски, которые смогли найти, бросили какие-то книги по магии для растопки, и опять подожгли. И снова я пыталась не вдыхать дым, чувствуя, что огонь не причиняет мне ни малейшего вреда. Я надышалась дыма на несколько лет вперед,  так что от запаха гари меня мутит и тошнит. «Пока не прижмешься к Альберту, пока его не обнимешь, не вздумай терять сознание!» - прошептала Любовь.

- Да что это такое! – возмутилась какая-то садистская непосредственность. – Давайте ее просто камнями забьем! Свернем шею и дело с концом! Че зря дрова палить? У нас еще пять магов!

«Кто без греха, пусть первый бросит в меня камень!» - произнес Опыт, понимая, что только за такие слова можно сразу получить булыжником по голове.

Это был первый и единственный раз, когда мне хотелось, чтобы огонь горел чуточку дольше… Как только костер прогорел, меня стащили вниз, швыряя на землю. «Пока не обнимешь Альберта…» - напомнила Любовь. Меня несколько раз ощутимо пнули. Я попыталась встать, чувствуя, что нескоро я смогу наступать на правую ногу. У меня из кармана выпал… медальон Эрвилла. Вот оно – чудо, которое я не глядя, сунула в карман, когда мы рассматривали содержимое тайника.

Я схватила медальон, понимая, что от камней он меня вряд ли спасет. Толпа негодовала, вопила, извивалась вокруг меня. Я попыталась сжаться, прикрыв голову руками, пока народ разбивал брусчатку, окружив меня со всех сторон…«Пока не обниму Альберта….» - шептала я, как молитву, вздрагивая от боли. – «Пока не обниму Альберта…»

И тут моих гонителей смела и сбила с ног светлая волна невиданной силы. Что-то огромное и черное промелькнуло перед моими глазами. Это было так неожиданно и жутко, что я сама задергалась.

Вторая волна отмела оставшуюся часть толпы, и швырнула их на землю. Белая инквизиция вскочила на ноги и пыталась поставить щиты, но огромная черная тварь бросилась на них, с легкостью расправляясь с теми, кто оказал сопротивление. Белая одежда обагрилась кровью. Тварь опрокинула на землю первого, принялась за второго, терзая его, прижав огромными лапами к окровавленной брусчатке. Третий не стал испытывать судьбу и показывать доблесть, поэтому попятился… Остальные уже позорно бежали, смешиваясь с толпой.

«Кто не успел, тот опоздал!» - вздохнул Опыт, доставая блокнот и ручку. «Что ты делаешь?» - спросила Любовь. «Учусь, как разгонять несанкционированные митинги!» - прокашлялся Опыт. – «Мало ли. Вдруг пригодиться?».

С белого инквизитора, пытающегося увернуться от прыгнувшей ему на грудь твари, слетела маска, обнажая молодое и до смерти перепуганное лицо. Из его руки выпал увесистый камень…

- Шаг назад! – услышала я громкий голос, понимая, что мне не чудиться. – Вот черта. Заступите за нее – сдохните! Тварь! Не пересекать черту! Если кто-то пересечет ее – убить!