Я нашарила ручку двери, и в тот момент, когда нож устремился ко мне в грудь, я успела открыть дверь и вывалиться на улицу, упав на спину. Я почувствовала, как меня хватают, заламывают руки. Я пыталась откашляться от дыма, глядя, как мой дом начинает обрушиваться. Огонь плясал на крыше, вырывался из разбитых окон второго этажа. Я переживала за Тома, Джеральда и Марко. Но сердце болело за Альберта… Его молчаливый дом – крепость, которая судя по следам боя, не сдалась. Кто-то из дома Альберта выбежал на улицу. Несколько инквизиторов в черном попытались отбить меня у горожан, бросая в толпу заклинания. Но огромная толпа, поглотила меня, словно хтоническое чудовище. Мой дом рухнул окончательно, поднимая вверх сноп искр. Том… Джеральд…

Я не видела, чем закончился бой, молясь, чтобы Марко успел… Меня волокли по земле, пиная ногами. Иногда я успевала прикрывать лицо, от ударов. Кто-то больно дернул меня за волосы, ставя на ноги. Я попыталась вырваться, но вырываться было некуда. Вокруг меня были искривленные ненавистью лица. Белые плащи, белые маски, снова лица… Кто-то выкрутил мне руку, мне в лицо плюнула какая-то женщина, а на моих запястьях сомкнулись наручники.

- Смерть магам! – крикнул кто-то мне на ухо, пытаясь поставить на колени. – Проси прощения, тварь за то, что ты сделала! Проси прощение перед всем городом! Проси прощения за то, что ты – маг! Смерть магам!

Я почувствовала болезненный толчок в плечо, от которого покачнулась и упала под ноги какому-то инквизитору в белом.

Меня тащили сквозь весь город. Потом к нам присоединилась еще одна немногочисленная группа, волоча по земле окровавленного подростка. Он был без сознания. Крики вокруг сливались в единый протяжный вой. Перед глазами все плыло. Из носа что-то текло. Я вытерла нос рукавом, и увидела кровь, размазанную по манжете и руке.

«Группа крови на рукаве… Мой порядковый номер на рукаве…Пожелай мне удачи в раю…» - прошептал демон, сжимая ангела так крепко, словно боялся потерять. Ангел обнимала его, прижимаясь к нему и вздрагивая после каждого пинка, на которые толпа был щедра, как никогда. «Я останусь в этом дерьме…!» - прошептала я, разбитыми губами, так и не вспомнив, что там было дальше.

Мне хотелось упасть на землю, закрыть глаза и уши, убеждая себя, что это – не со мной, что это – сон…  Рядом со мной тащили темноволосую девушку, которая сопротивлялась так, что даже мне стало страшно. Она обожгла заклинанием ближайшего инквизитора, глядя на него, как затравленный зверь. Мне показалось, что это – та брюнетка, которая помогла подписать мне диплом. Тогда она смеялась, а сейчас сражается насмерть. За оказанное сопротивление девушку схватили за волосы, и ударили в лицо так, что она обмякла, падая, как подкошенная на брусчатку.

Нас притащили на площадь перед полыхающей Академией.

Я стояла из последних сил, глядя, как из Академии вытаскивают мебель, ломают ее и бросают в кучу.

«Откуда дровишки?» - спросил демон, глядя с ужасом. – «С пожара, вестимо…». Ангел рыдала, задыхалась, пытаясь справиться с ужасом.

Вместо одного шеста было целых три. Два из них были заняты. Один только разгорался, обрисовывая сквозь пламя человеческий силуэт, второй уже догорал. Не хочу туда смотреть…

«Свободная касса!» - сглотнула я, глядя как к пустому столбу стаскивают доски, оставшиеся от шкафов и парт, как бросают туда ворох каких-то бумаг и папок.

Нас, исполняющих обязанности шашлыка, поставили в очередь мариноваться и взяли под охрану.

- Она! – заорал кто-то тыкая в меня пальцем. Закон подлости, однако. Почему в госучереждениях очередь до меня не доходит, а как на костер, так сразу, без очереди?

Меня вытянули из толпы. Демон посмотрел на аутодафе. Каждый мой неуверенный шаг, каждое биение сердца, каждый вздох   сопровождались животным, липким страхом перед смертью.

Демон закрыл глаза, а потом медленно упал на колени перед ангелом.

«Прости меня, прости… Я ничего не могу сделать… Я … я… я в первый раз чувствую себя бесполезным… Прости меня, любимая… Я хотя бы смог защитить тебя… Я умру, а ты останешься жить… Я так хочу, чтобы ты жила… Не умирай, пожалуйста… Живи…» - прошептал он, цепляясь за ее белоснежные одежды. Ангел присела рядом, обняла его, поцеловала в губы, а потом обернула своими белыми крыльями, прижав его голову к своей груди. «Я тебя не брошу, любимый… Я буду с тобой до конца…» - прошептала она.

Я вскинула голову, чувствуя, как по щекам текут слезы. Меня втащили по перевернутой парте на самый верх кучи, отстегнули наручник. Я попыталась вывернуться, пнуть инквизицию, но мои руки сжимали до боли. Наручник снова застегнулся, приковывая меня к шесту. Какой-то мужчина, лицо которого показалось мне отдаленно знакомым и напоминало лицо продавца из магазина, в котором я постоянно отоваривалась печеньем, свалил из какого-то ящика разбитого стола стопку мятых газет мне под ноги. «Горькая правда». А правильней назвать, «Ирония судьбы или с легким дымом»!

Одну газету он поднес к соседнему костру, глядя как пламя начинает пожирать бумагу. Правильно. От вашего костра к нашему…