Через полчаса, кое-как помывшись и подсушившись, я вернулась в гостиную, где и обнаружила жующего Маору. Он лишь мельком взглянул на меня и вернулся обратно к трапезе. А мне ничего другого не оставалось, как попросить его о помощи – шубка всё ещё была мокрой, и с неё обильно капала вода.

Зайдя аккуратно с бока, я положила полотенце, что тащила в зубах, рядом с ним на софу, и, состроив умоляющий взгляд, попросила:

– Вытри меня, пожалуйста.

– Подойди ближе, – отложив вилку в сторону, мужчина накинул на меня полотенце. И, прикоснувшись к моей голове, прикрыл глаза. После чего началось что-то странное: по моей шёрстке будто пробежал ток, она заметно нагрелась, и мне резко стало жарко. А Мао стянул с меня полотенце и, забросив его в угол, опять взялся за вилку.

– Ешь быстрее. Через полчаса мы выдвигаемся.

Я недоуменно кивнула, не понимая, что это только что было, и обернулась, чтобы оглядеть себя... Ну что сказать – волосы у меня встали дыбом. Причем в прямом смысле! Я сейчас была похожа на белоснежный круглый меховой шарик. Все волоски, будто наэлектризованные, торчали в разные стороны. Но зато я была абсолютно сухая.

– Спасибо, – хихикая произнесла я, оглядев эту картину, и запрыгнула к нему на софу.

На слова благодарности Маору никак не отреагировал, он то ли витал в своих мыслях, то ли всё ещё плохо себя чувствовал, и ему было не до пустых разговоров.

– Ты... ты как себя чувствуешь? – обеспокоенно спросила я и ободряюще, как мне показалось, это должно выглядеть со стороны, прикоснулась головой к его плечу.

– Силы восстанавливаются слишком медленно, – разозлённо выплюнул мужчина, так и не посмотрев в мою сторону. – Я лишился практически всего своего запаса – процентов десять, вот что у меня осталось. Сон восстановил ещё процентов пять. Пару процентов с еды выйдет... Да мне придется без остановки спать и есть даже во сне!

Он внезапно подскочил с места, едва не опрокинув столик, и я почувствовала исходящий от его тела нестерпимый жар, будто он только что разогрелся до состояния каления.

– Ты это... не кипятись, – я испуганно отшатнулась, когда он посмотрел на меня и буквально окатил бурлящей яростью. – Давай задержимся тут ещё на денек. Ты отдохнешь, наберешься сил. Сам до этого говорил, что спешить нам некуда, «горе-призыватели» могут и подождать. У нас ведь отпуск... – к концу моего монолога мой голос опустился до шепота, а ушки опять испуганно прижались к голове. Даже подлец хвост юркнул под пятую точку. А всё потому, что сейчас мужчина был действительно сильно зол, как и в первую нашу встречу, когда он меня едва не придушил.

– Дело не в том, что придется подождать, и даже не в том, что я давно не чувствовал себя таким... слабым. Меня раздр-р-ражает то, что я вчера слишком поздно заметил угрозу. Я слишком размяк за последние столетия, – прорычал Мао. – Так что задерживаться мы не будем. Мне и этого хватит, чтобы разнести всё на своем пути. А вот с перемещением на Армадан, скорее всего, придется повременить. Посмотрим.

Он опять рухнул на софу, при этом едва не отдавил мне лапы.

– Ешь быстрее, – бросил он, а я, дабы не злить его, послушно пододвинулась к столу, поставила на него передние лапки и поняла, что мне так неудобно.

Я честно попыталась подцепить кусок мяса языком: высунув его на всю длину, я старательно извивала им, но ничего не вышло; потом я вознамерилась вцепиться в него клыками, но почему-то утыкалась носом...

Поняв всю тщетность этого занятия, я спрыгнула с диванчика и, сев рядом, постаралась лапами удерживать прыткий нежный кусочек в темной подливе. В итоге я добилась только одного – я сильно испачкалась. Перепачкала всю мордочку, лапы, и, когда юркий кусок выскользнул, он ещё и проехался по моему белоснежному пузику, оставив на нем коричневый след.

Разозлившись, я зарычала и, не сдержавшись, шлепнула лапой по столу, но попала случайно по краю тарелки... И тарелка, подскочив, подлетела и, сделав невероятный кульбит, разбрызгивая остатки густой подливы во все стороны, но по большей части на меня, приземлилась мне на голову. Закономерный итог. Для меня. Я и голодной осталась и аппетит отбила. Напрочь.

– Ты... – вдруг раздался громогласный хохот Маору. – Ты – просто нечто, Лиэна! Ты притягиваешь неприятности и умудряешься споткнуться даже на ровном месте.

Мне бы обидеться на его слова. Но разве я могла как-то оспорить их, если это абсолютная правда? Да и, когда я обернулась, чтобы смерить его грустным взглядом несчастного и голодного… животного, и увидела его широкую улыбку, мою грусть вмиг сдуло.

Пусть я и не поела, зато он повеселел. Всё мне польза. Ну и самый жирный плюс во всём этом был в том, как я считаю, что, когда Маору улыбается – я просто не могу отвести от него взор. Суровое лицо и нахмуренные брови сменяются ярким блеском глаз, широкой и искренней улыбкой, которая его молодит, и он становится просто невероятно притягательным...

– Можешь ещё мне лапшу для красоты повесить, – убитым голосом простонала я и закатила глаза.