А затем, подчинив себе Дэйморин – всё наше королевство, я, изменив все правила и уставы, уничтожал всех с ними несогласных. Я даровал всем равные шансы, как и хотел. И началась новая веха для всех. Много было и довольных тому, что произошло, так же, как и недовольных. Но в конечном итоге все успокоились, смирились и подчинились... Ещё бы они не смирились, – он усмехнулся, – когда их в противном случае ждала бы только смерть.

Когда мне это наскучило – ничего нового не происходило более восьми десятков лет: случались лишь мелкие склоки, стычки, я и решил, что пора двигаться дальше и завоевать уже весь мир. Я не торопился. Нет. Я изучал магию, создавал новые заклинания, я готовился к войне. Один против всех. Так было интереснее. В первое время. Потом все стали сдаваться стоило мне только подойти к их стенам.

На завоевание всех государств, всех континентов, а в итоге и мира Армадан, я потратил ещё примерно сто с лишним лет. Славное было время. Весёлое... За это время я настолько развил своё мастерство владения силами Тьмы, что я стал тем, кто я сейчас есть: Повелитель Тьмы. Истинный Повелитель. Тёмный Лорд. Единственный правитель всего Армадана...

Глава 26

Его голос к концу рассказа становился всё тише и тише, так же как и гул за окном. Буря утихала, забирая с собой ту невыносимую боль, что испытывал этот невероятный, во всех смыслах этого слова, мужчина.

Я даже и представить себе не могла, через что он был вынужден пройти – ведь он говорил обо всём поверхностно, но если сопоставить все факты, все случайно брошенные фразы вместе с его историей, то становится ясно: он очень многое испытал. И он вышел абсолютным и единственным победителем.

 Да, по идее, его можно считать самым настоящим злодеем – он грабил, ещё будучи подростком, пытал и превращал других демонионов в нежить. Он возглавлял армию. И сам убивал. Его руки не то что по локоть в крови, он весь в ней с ног до головы. Но, возможно, что только его метод был единственным, чтобы на Армадане наконец-то воцарился мир, а его народ больше не был так угнетен той кастовой системой. Я, конечно, могу опираться только на его слова о том, что более нет на той планете никаких войн, и все живут в мире, и от этого ему скучно... Однако почему же я не могу доверять его словам? А если всё так и есть – значит его злодеяния можно рассматривать под разными углами. Классифицировать и как благое дело, и как злое. Кому-то, конечно, стало жить хуже, а вот большинству, отчего-то я была в этом полностью уверена, – лучше.

Без сомнения, у него была долгая и сложная жизнь. И, как мне кажется, Мао всегда был одинок. Сначала его бросили родители, потом, когда он немного подрос, сразу «вляпался» в криминальный бизнес. Может, и были у него знакомые, но никогда у него не было никого, кто бы его выслушал, кто бы просто утешил...

Слёзы навернулись на моих глазах, и, когда он окончательно затих, а его дыхание выровнялось: мужчина наконец-то смог уснуть, я украдкой вытерла краешком одеяла капельки пота с его виска. Это насколько же сильную боль он всё это время испытывал, что даже вспотел и обессиленный уснул! Но у него ведь во время его повествования ни разу голос не дрогнул! Он усмехался, он злился или просто ровным, спокойным голосом пересказывал кратко главные вехи своей жизни… Удивительный и невероятно сильный мужчина. Сильный не только телом, но и духом.

Приподнявшись на одной руке, я, убедившись, что дышит он всё так же ровно, начала без зазрения совести внимательно его рассматривать.

Почему-то, с учетом новых знаний о нём, он стал ещё более привлекательным для меня. И опять дело было не в том, что он какой-то крутой там, на Армадане. А в том, что, пройдя через столько испытаний, Маору... остался намного более добрым, чем он, наверное, и сам осознает. Ведь он не бросил меня. Ни тогда, когда мы с ним только повстречались, ни потом, когда я начала «косячить» по-чёрному. Мужчина пришел мне на помощь. Он думал обо мне...

Я тяжело вздохнула и, вытянув другую руку, которую он до сих пор прижимал к своему лбу, нежно, едва прикасаясь пальцами, провела по его татуировке на лице. Мао ведь её специально напоказ выставляет. Теперь мне понятна его странная прическа со сбритым, практически под ноль, виском и выбритыми линиями. Он всегда заплетает волосы, чтобы все видели чёрную татуировку, хотя под такой гривой длинных волос запросто мог бы её скрыть. Это его воспоминания обо всём, через что ему пришлось пройти. Теперь это станет и моим воспоминанием о его рассказе. О том, чем мужчина со мной поделился.