Аккуратно растолкав парочку мужчин, которые окопались около бармена, я, уточнив у него где уборная, уже бодрее поскакала в нужную сторону. Лелея надежду, что я от вида того, что творится внутри грубо-сколоченного домика на заднем дворе таверны, не хлопнусь в обморок, а запах, исходящий оттуда, не лишит меня обоняния.

Однако, к удивлению, выскочив во двор через дверь, находящуюся за лестницей, я увидела нормальный на вид домик «для досуга».

Сделав дела, довольная донельзя, я вернулась обратно, и, когда я спокойно шла к нашему столику... меня внезапно схватил за кисть руки тот мужик, что сидел в одиночестве. Про которого я ещё думала, что он какой-то там сотник или начальник караула.

– Не хочешь составить мне компанию, аларайа? – припечатав взглядом черных глаз, пробасил он. – А то твой... дохлик, кажется, уже уснул. Да и место, чтобы посидеть с такой красавицей, он выбрал... не самое достойное. Я же отведу тебя в «Жемчужную заводь».

Ответить ему я не соизволила. Я, сильно задумавшись, что же может значит слово «аларайа», и пытаясь подобрать к нему аналоги, чтобы более верно истрактовать весь его оставшийся монолог, остановилась. Внимательно посмотрела на него. Мысленно махнула рукой, поняв, что приличного в голову ничего не лезет, и попыталась всё так же молча вытянуть кисть из его лапищи.

– Не сопротивляйся. Я смогу ублажить тебя, – и вот тут у меня практически не осталось сомнений по поводу его намерений и значения того странного слова. А по спине пробежал неприятный холодок. Я ещё сильнее дернулась, в надежде вырваться, но мужик только сжал пальцы. – И я заплачу тебе лучше, чем он. Соглашайся.

– Мужчина-а, я вас бою-ю-у-усь! – провыла я истерично. – И я не… эта, как вы там меня назвали! Так что, прошу, отпустите меня. Я никуда не пойду ни с вами, ни с кем бы то ни было. Я пришла с... другом своим, с ним и уйду. Мы поесть просто зашли. По пути было!

Я попыталась придать своему голосу твердости, но вышло у меня плохо. А бородач, судя по его пристальному и похотливому взгляду, вообще меня не слушал! Или выслушал и плюнул с высокой колокольни, то есть со своего огромного роста, на всё, что я только что сказала.

- В Аллархате не существует дружбы между мужчиной и женщиной. Да и благовоспитанная аллархийка сюда бы никогда не зашла, – сказал мужик, подтвердив все опасения. – Ты, видно, иноземица, на рынке для утех проданная. Сколько он заплатил за тебя? Он ведь тебя не на совсем выкупил? Я перебью цену. Хочешь, я выкуплю тебя у торговца? Кто твой хозяин: Зирада, Мусайрин... или, может, Хамаран?

– Мао-о-о! – в ужасе от происходящего пропищала я себе под нос, что-то громче я просто не смогла выдавить из себя, задрожав всем телом, в надежде, что мой попутчик сквозь какофонию звуков всё-таки услышит этот тихий писк. Однако мне и самой нельзя было так просто сдаваться! Подумав об этом, я резко собралась и, окатив мужлана ледяным взглядом, как можно более четко процедила:

– Руки уберите. С кем я пришла, с тем и уйду. Будьте благоразумным и отпустите. Я насовсем купленная! Прям до гроба буду ему верна и...

– Я смогу тебя обеспечить, – перебив меня, пробасил этот идиот. – И я смогу ублажить тебя... Так что, раз ты в его собственности, я выкуплю тебя у него.

Кивнув, насупив брови, мужик медленно поднялся во весь свой огромный рост и, выйдя из-за стола, буквально потащил меня к Маору. Хотя я и не упиралась, просто едва поспевала за его широкими шагами.

Кстати, пока велась эта перепалка между нами, в таверне стало значительно тише: посетители, открыв рты, с интересом наблюдали за нами. Только музыканты никак не могли успокоиться. А может, наоборот, предчувствуя что-то, они заиграли ещё активнее и громче.

Когда мы подошли ближе к нашему столику, Мао повернул в нашу сторону голову и, приоткрыв один глаз, со злостью процедил сквозь зубы:

– Руки от неё убрал, смерд.

– Я заберу её у тебя. Десять далайров будет хорошей платой, – мужик и на слова Маору не обратил внимание. Ишь какой... самоубийца.

– Я тебе сказал – убрал от неё руки. Сейчас же, – мой рогатик уже и второй глазик приоткрыл.

– Ты – хлюпик. Как ты можешь обеспечить и усладить такую женщину! – это был не вопрос – утверждение. – Ты не достоин её! – припечатал он под конец. И я нервно хихикнула. Кажется, от этой таверны мало что останется, а может, и от всего города. И вроде как получается, что опять я виновата. Обидно, однако! Идешь такой, никому не мешаешь... и нате – нечаянно превращаешься в ходячую катастрофу.

– Хлюпик? – лениво протянув, Маору смерил бородача насмешливым взглядом. – Усладить не смогу? – и тут я невольно залилась краской, когда его взгляд медленно, будто раздевая, скользнул по моей фигуре сверху вниз.

А что произошло дальше, я не сразу поняла. Сначала наступила гробовая тишина в таверне. Даже музыканты, взяв на стойке по кружке чего-то горячительного, преспокойно сидели на сцене на своих стульчиках и ждали развязки... А Мао, вроде только расслабленно сидевший на лавке, уже стоял рядом с нами. Вырвав мою руку из лапищи мужика, задвинул меня к себе за спину. Ровно доли секунды заняло у него это всё. И никто не то что сделать ничего не успел, но и, как и я, понять толком, думаю.