Мне хотелось спросить его сразу и обо всём! Но, видя, что он и так сильно не в духе, мне оставалось только сидеть и сдерживать себя из последних сил, чтобы поступить мудро и промолчать. Сейчас надо промолчать – это я понимала предельно ясно. Но, возможно, чуть позже, когда он поест, немного выпьет, и его настроение опять улучшится, я очень аккуратно начну вызнавать обо всём. Стану вытягивать из него информацию по крупицам. Иначе я точно разойдусь по швам и лопну от распиравшего меня любопытства!

– Ваш заказ, – пробасил рядом голос «бармена», и он заставил меня вздрогнуть от неожиданности. Я так задумалась о Мао и о том, что он скрывает, что напрочь забыла, где мы сейчас находимся, и даже о еде, о которой долго мечтала.

Пока мужчина расставлял огромные тарелки и миски с аппетитной на вид и запах едой на стол, я немного подпрыгивала на скамейке от нетерпения. Предусмотрительно закрыв поплотнее рот, чтобы не забрызгать всё вокруг своей слюной. «Еда-еда-еда», – пищал от восторга мой желудок. «Сейчас наедимся!» – довольно урча, вторила я ему.

Я с трудом дождалась, когда мужчина составит всё с огромного подноса нам на стол и наконец-то удалится. Но, взяв огромную ложку в руку, я не сразу начала есть. Глаза от обилия еды разбегались. И хотелось затолкать в рот всё и сразу. И тот аппетитный кусочек хлеба, и ложку того супа, и шмат мяса с коричневой корочкой, истекающего жирком.

А вот Мао в своём выборе не сомневался. Он пододвинул себе большую миску с похлебкой и, достав из своего таинственного «кармана» серебристую ложку, видимо, брезгуя обычной, пусть и красиво выточенной из дерева, сразу начал есть. Посмотрев на него пару секунд, я уже не колебалась. Схватив вторую такую же миску с супом и отломав от горячего хлеба целый ломоть, я, проверив ложку и убедившись, что она чистая, тоже приступила к трапезе.

Глава 21

Примерно через полчаса, когда я наелась до состояния «сейчас лопну, но тот кусочек так аппетитно выглядит», на сцену, видимо, с черного хода зашли музыканты в количестве трех бородатых мужиков мрачной наружности. У одного в руках был инструмент похожий на гитару, только более угловатой формы, у двух других нечто крайне странное. Если сравнивать с земными аналогами – труба и смесь арфы с гуслями. Правда та труба как-то больше походила на автомобильный глушитель.

Рассевшись по высоким табуретам, которые с собой же и принесли, они как-то мрачно обвели всех собравшихся, особо отметив нас с Маору, и начали играть. Тренькнули струны, и мы с мужчиной синхронно нервно поежились. Будто по оголенным нервам провели, а звук от трубы напомнил скрип мела по школьной доске. Мао сразу плеснул себе и мне в чашки вина, по вкусу похожего на сангрию, и, не сговариваясь, мы осушили их до дна.

Однако всё оказалось не так плохо. Первый аккорд, видимо, был для того, чтобы отпугнуть нервных и дать им время уйти. Ну а потом заиграла довольно приятная мелодия. Эдакий иноземный фольклор. Песни были спокойные, создавали благостную обстановку для поглощения напитков и различной снеди.

Ещё через полчаса, когда мужчина наконец-то сытый откинулся на спинку лавки, а я, довольно поглаживая заметно округлившийся животик, тихонько сидела и потягивала винцо, музыка заиграла пободрее и громче, чтобы переиграть усилившийся гвалт – в зале стало намного многолюднее, а свободных мест уже практически не оставалось. К тем, кто сидел тут ранее, присоединились знакомые-приятели, и, кроме нашего столика, за который более никто не присел, таких полупустых оставалось только два: один у тех хмурых хмырей в углу, второй у огромного мужика – судя по одежке, он был или начальником стражи, или кем-то из ранга повыше, и к нему только подходили поздороваться и уходили дальше.

– Хорошо-о-о, – блаженно протянула я, разорвав наконец-то наше с Маору затянувшееся молчание.

– Пора выдвигаться, а то и сегодня не успеем добраться до «призывателей», – в ответ лениво произнес мужчина, однако и слабой попытки привстать не предпринял. Наоборот, он опять прикрыл глаза и сложил руки на груди.

– Лениво-о, – согласилась я и сделала ещё глоточек вина. – Может они ещё денек нас подождут? А мы пока немного тут посидим, поотдыхаем... расслабимся. У нас же отпуск, куда спешить-то?

Сначала Мао ничего не произнес, я было даже подумала, что он под грохот кружек и всеобщий гвалт, сопровождаемый дикой песней, умудрился внезапно уснуть. Но, когда я потянулась через стол, чтобы встряхнуть его, он тихо изрёк:

– Давай посидим. Они – подождут. А если они и издохнут до того, как мы до них доберемся, то мы их оживим, узнаем зачем они нас призвали, попытаем немного, и после – упокоим ещё разок.

Кивнув, полностью с ним соглашаясь, я отставила кружку на стол и, оглядевшись, поднялась.

– Ты куда? – приоткрыв один глаз, полюбопытствовал Мао.

– Нужно. А то… лопну. Сейчас вернусь, – состроив многострадальный и многозначительный взгляд, бросила я и посеменила к барной стойке.