– С именем тоже непонятно. Лоран предположил, что в прошлой жизни на твое имя и кровь было завязано какое-то из запрещенных заклятий и поэтому ты боишься говорить, – продолжал Уорн. – Он несколько раз проверял твою ауру на остаточные заклинания, но ничего не находил. Потом нашел в сборнике запрещенных ритуалов опасный и давно забытый обряд и почти уверился, что именно им тебя и связали.

Я вспомнила жуткую книгу и ужасные картинки в ней, а после в моей голове опять начали всплывать события прошлой ночи: залила слезами и обслюнявила рубашку Лорана, наговорила какого-то бреда, эльфа сравнила с котом. Забористая, однако, у них валерьяночка.

– Уорн, а ты не знаешь, чем меня напоил Раинель, чтобы я успокоилась?

– Он решил магически усилить действие некоторых трав, но, поскольку у тебя в теле еще осталась магия после обряда, эффект суммировался, – Уорн опять улыбнулся одними глазами.

Так, главное – не покраснеть, точнее не позеленеть. Надо переводить тему, пока не поздно.

– А можно тебя спросить: почему ты бил кулаком по странице?

– Ставил печать. Вот, – мужчина показал странный перстень на безымянном пальце правой руки и стал объяснять: – Смотри, тут крышечка, отодвигаешь ее и припечатываешь.

– А чернила?

– Это не чернила, это… хм… редкое растение, выведенное искусственно. Его помещают в специальную форму, выращивают там, потом сушат, и получается печать. Затем эту печать оформляют в перстень. Достаточно капнуть немного воды, и на бумаге получается оттиск, а с кожи рук сок этого растения отлично оттирается. Но для того, чтобы оттиск получился четкий, движение должно быть резким.

– Понятно…

У нас на безымянных пальцах носят обручальные кольца, а тут печати.

– Я тоже хотел спросить: а кто такой Васили Ваныш? – белая бровь Уорна вопросительно поднялась вверх.

– Ну… э-э-э-э…

Вот как объяснить человеку из другого мира, почему я сравнила его с Чапаевым? Да так объяснить, чтобы он не обиделся?

– Это такой реальный исторический персонаж. Известный полководец, – наконец выдала я.

– Видимо, скандально известный, поэтому ты так покраснела.

Да он издевается! Ну ладно, получай, фашист, гранату.

– Василий Иваныч известен тем, что воевал с белыми, – увидев, что на лицо Уорна вернулось сосредоточенно-суровое выражение, я поспешила поправиться: – Нет, с другими белыми. Белогвардейцами. В истории моей родины был такой момент, когда шла гражданская война между Белой гвардией и Красной армией. Белогвардейцы хотели возвращения монархии, а красноармейцы воевали за власть народа. Я видела часть обряда, когда находилась не в теле, думала, что все это мне снится. Когда прибежал мальчик и сказал, что напали белые, то я окрестила вас красноармейцами. Поскольку командовал ты, то мысленно назвала тебя Василием Ивановичем, а Лорана – Петькой.

– Петь-кой? – переспросил Уорн. – А это кто?

– Верный приспешник Василия Иваныча.

– А остальных ты тоже как-то про себя назвала? Тоже именами известных красна-цев?

– Красноармейцев, – поправила я. – Нет. Про Петьку известно, что он был простым парнем, но точно не рыжим. И он не носил длинную косу до пояса, да и лысым здоровяком тоже не был.

Надеюсь, с этим экскурсом в историю он забыл об остальном.

– А почему ты тогда покраснела? – слегка прищурил глаза василиск.

Эх, вариант «запудрить мозги» не сработал.

– Ты угадал, – сдалась я. – Была и скандальная репутация. Василий Иваныч играл в азартные игры, пил и страшно ругался матом.

– Не такие уж большие недостатки для полководца.

– Да, наверное, но почему-то он больше известен не своими подвигами на поле боя, а анекдотами, что про него сочиняют.

– Анекдоты?

– Такие короткие смешные истории.

– Расскажи хоть одну, – азартно попросил Уорн.

Он совсем ожил, на человека стал похож, а не на замороженную рыбу.

– Ну, например… – я старалась подобрать анекдот, который был бы понятен человеку из другого мира. – Василий Иваныч построил роту и спрашивает: «Птицам деньги нужны?» Солдаты ему отвечают: «Никак нет!» «Орлы, я ваши деньги пропил!» – говорит им Василий Иваныч.

– Интересно, но не смешно. У нас тоже был один генерал, у которого снабженец не выдавал деньги бойцам.

– Анекдотов много. Вот еще такой! Василий Иваныч надевает красную рубаху, входит Петька и спрашивает: «Василий Иваныч, а зачем красная рубаха? У нас ведь не праздник, а бой скоро!» А тот ему говорит: «Командир должен быть всегда здоров, чтобы дух солдат поддерживать. А вдруг меня ранят? Вот, чтобы кровь не была заметна, я и надеваю красную рубаху, солдаты не видят, что командир ранен, и дух на высоте!» Петька проникся и убежал. И вот Василий Иваныч в красной рубахе выезжает на коне, а там его ждет Петька… в коричневых штанах.

Мгновение ничего не происходило, а потом Уорн рассмеялся. Я смотрела на это чудо, боясь дышать. Смех его очень красил.

– Коричневые штаны! – простонал василиск. – Надо Лорану рассказать!

Ой-е! Зачем я ему про Петьку сказала?! В воображении нарисовался некромант в коричневых шароварах.