– Некоторые со временем привыкают и начинают меньше бояться, но все равно им неприятно находиться рядом.

Вот это ни фига себе!

– А Лина у тебя недавно работает? – надо узнать, долго ли привыкают.

– Лет семь уже или восемь, но я ее не обижаю, хорошо плачу. Она как от меня отойдет подальше, так все время расстраивается, потому что никак не может справиться со страхом, – объяснял мне Уорн.

Он был как-то непривычно расслаблен. Наверное, разговор ни о чем действительно доставляет ему удовольствие. Когда он не смотрит своим фирменным взглядом и из его тела уходит напряжение, то становится похож на обычного человека. Вполне симпатичного мужчину. Хотя в суровости тоже есть определенный шарм, но мне приятней с ним общаться, когда он вот такой. Довольный и спокойный.

– А много тех, кто может рядом с тобой находиться и не испытывать страха и дискомфорта?

– Мои побратимы, императрица, двенадцать советников, – начал перечислять василиск, по-моему, этот вопрос заинтересовал и его самого. – Двое знакомых менталистов со времен ученичества и еще пятеро ментальных магов. Но это, наверное, не все. Может, кто-то еще есть.

Да уж, всего чуть больше двадцати человек, которые могут просто с тобой разговаривать, не испытывая страха или неприятия. Жуть! Но у меня вдруг созрел другой вопрос:

– А твоя семья? Они тоже боятся?

– Побратимы – вот моя семья, – он напрягся.

Не знаю, как я определила то, что Уорну неприятно говорить про семью, ведь ни поза, ни тон не изменились. Тем не менее я была уверена, что эта тема болезненна для него, и решила не настаивать. Хотя что уж говорить, было очень любопытно.

– А другие василиски? Они тоже тебя боятся, а ты их? – странная, получается, расовая особенность.

– Нет других василисков, я – последний, – сказал как припечатал.

Ох и ничего себе! Мало того что с ним поговорить может по-нормальному только ограниченный круг людей, так еще он – последний. Как с этим жить, зная, что, кроме него, никого нет? Неудивительно, что Уорн такой суровый все время.

– Ох, извини… я не знала…

Меня переполняло сочувствие. Вдруг стало понятно, почему мужчина был уверен, что я вырывалась из-за того, что он мне неприятен. Страх и презрение – вот что он получал от других. Причем настолько постоянно, что ему непривычно, что кто-то, кроме горстки людей, может разговаривать с ним нормально. Захотелось поддержать его. Но как? Подойти по голове погладить?

– Оль-га, – Уорн произнес мое имя раздельно. – Хотел спросить кое о чем. Ты в своем мире молилась Орнии. Так?

– Э-э-э, – я удивилась такому резкому переходу. – Нет. Я вообще не знала, что есть богиня с таким именем.

– Значит, ты молилась какой-то другой богине. Я прав?

– Нет. Я вообще никому не молилась. То есть молилась, но очень давно.

– То есть твоя душа не посвящена ни одному богу?

– Посвящена? Ну, меня крестили в детстве. Наверное, это и есть посвящение богу, но у нас бог мужчина. Я, конечно, не увлекаюсь теологией, но в нашем мире большинство богов – мужчины. Вроде бы была у древних шумеров какая-то Иштар, а у древних греков Афина и Афродита, но это уже история. А сейчас в мире три самые известные религии: христианство, мусульманство и буддизм. Во всех боги – мужчины. Больше половины людей, что живут на Земле, являются последователями этих религий. Есть еще люди, которые вообще в богов не верят – атеисты. Я скорее отношусь к последним, но в детстве меня вроде как посвятили Иисусу. А для вас это все важно? – Честно говоря, глядя на удивленно-недоверчивое лицо Уорна, вдруг запоздало подумала, что тут тоже могут быть подводные камни. Что они предпримут, когда поймут, что я не их избранная?

– Да, для нас важно. Наши жрецы говорят, что душа после смерти разумного попадает к тому богу, которому была посвящена при жизни. Но на зов пришла твоя душа, значит, жрецам известно не все. Видимо, есть какие-то исключения, когда Орния может перенести душу, не посвященную ей.

– А ты не думаешь, что из-за того, что натворил предатель, обряд прошел не так и на самом деле я – не избранная?

– Нет, ты точно избранная, – василиск даже немного улыбнулся, правда одними глазами. – Обряд прошел совершенно не так, как планировалось, в кокон не должна была попасть никакая душа. Тем более она не должна была попасть туда после завершения ритуала. Это чудо, которое совершила богиня. Какие тут могут быть сомнения?

Признаться, такой ответ меня просто ошарашил.

– Уорн, но ведь это получается глупость! – доказывала я. – Представим, что мою душу и вправду вселила в кокон Орния, но ведь этот поступок лишен логики! Скорее всего, случайно притянулась моя душа.