– Нет, все по закону. Этих тварей осудили заочно, разрешалось использовать магию и оружие. Разрешалось бить на поражение, а не задерживать, – василиск вздохнул. – Я нашел их всех. Правда, на это мне понадобилось почти сорок лет. Секта. Фанатики, которые уничтожали таких, как я. После того как сдох последний негодяй, я понял, что цели у меня больше нет. И тогда единственный раз напился так, что не мог стоять, только ползать. Но от одиночества не уползти и не убежать. Кажется, я что-то орал и снова пил. Очнулся только через несколько дней в храме богини…

У меня комок стал в горле, когда я представила его фигуру в темном храме. Один на весь мир. Никого нет. Он – последний. Единственный в роду. Некому прийти, чтобы протянуть руку помощи.

– …не помню, как я туда попал. Увидел воду и полез к ней. Потом осознал, что пью из чаши в руках статуи. И я стал молиться, как мог, как умел, хотя раньше никогда ничего не просил у богини. Пока пил, весь облился, волосы слиплись. От меня воняло сивухой и нечистотами. Стало противно. С помощью магии привел себя в порядок и начал думать о том, что делать дальше. Вдруг откуда-то пришел жрец. Он обрадовался, говорил, что не ждал, что кто-то придет в этот старый храм, чтобы записаться в избранники богини. Признаться, я не понимал, какой избранник? Только потом вспомнил, что объявили испытания. Жрец вручил мне кристалл телепорта, и я подчинился. Подумал, что это судьба меня толкает. Когда я увидел Раинеля, Лора с Амраном, то понял, что это возможность обрести новую семью. Эта семья не заменит родителей, деда и сестру, но у меня будут близкие, – руки мужа на моей спине сжались крепче. – Через пару лет после того, как мы побратались, мне стало казаться, что все прекрасно и так. Я боялся, что ты появишься и внесешь разлад в наши отношения, и даже порадовался, когда душа не вошла в кокон. Если бы я знал, что буду так счастлив…

Заснули мы глубокой ночью, хотелось разогнать боль воспоминаний, очистить душу. Мы долго и обстоятельно целовались, потом вспоминали что-то забавное, смеялись и снова целовались, занимались любовью, а потом уснули с улыбками. Прошлое нужно оставлять в прошлом.

Следующий день прошел как обычно. Мэр Ренивера сообщил, что первая партия груза уже отбыла, задержек в строительстве не будет. Общался он со мной еще более уважительно, чем раньше, и даже поблагодарил за помощь Тариле. Я не сразу поняла, что это имя той женщины.

У Алии появился еще один зуб, третий по счету, и вскоре собирался проклюнуться четвертый. Должен был возвратиться Амран, и ужинать мы собирались все вместе.

Стол в столовой полностью сервировали, из лаборатории поднялся задумчивый Раинель. Немного неподходящий момент для этого, но я хотела у него кое-что спросить. Дело в том, что прошло уже сорок два дня, как я в этом мире, а месячные так и не пришли. Со слов Амрана, забеременеть я не могу, значит, что-то не так. Накануне я поинтересовалась у Лины, количеством дней в цикле. Мало ли, может, у здешних женщин месячные ходят раз в год (было бы неплохо)? Но нет, все как у нас: раз примерно в двадцать восемь – тридцать дней.

– Раин, – окликнула я мужа, – ты не мог бы после ужина меня осмотреть? Почему-то месячных до сих пор нет.

Конечно, целитель в семье – это здорово, но с такой проблемой обращаться как-то неловко.

– И правда странно, – нахмурился Раин.

Он положил мне руку на живот и прошептал заклинание. Не знаю, что показала магия, но, судя по связи, эльф сильно удивился. Он снова прошептал ту же скороговорку, будто не доверяя результату.

– Что случилось? – не выдержала я.

– Ты беременна, – ошарашенно выдал Раинель.

– Но как?! Амран же говорил, что мое тело еще как минимум год будет не способно зачать ребенка!

Я хорошо помнила тот наш разговор и слова о том, что на Раинеле и Лоране противозачаточные заклинания, а от старших мужей я без специальных средств забеременеть не могу. Почему-то все в этом мире происходит с бешеной скоростью. Замуж вышла, дочка нашлась, а вот теперь беременность. Я опустилась на стул.

– Кокон не может зачать в первый год, но ты беременна – и это факт…

Раинель опять что-то зашептал и провел рукой. Я вспомнила этот жест. Так же Уорн проверял Алию на наличие крови василисков. Ладонь эльфа вдруг засветилась синим.

– Невероятно, – обрадовался Раинель, – это мой ребенок!

– Если синим засветится, то значит, что ты – отец? – уточнила я.

– Это заклинание показывает родство. У отца, брата или матери цвет получается насыщенный, у внуков, племянников – голубой. И чем дальше родство, тем бледнее цвет и менее интенсивное свечение.

Ага, теперь ясно, почему, когда Уорн проверял Алию, никаких спецэффектов не было.

– Чему вы тут так радуетесь? – громко спросил Лоран, заходя в столовую.

– Оля беременна, – все еще несколько растерянно повторил Раин.

– Вот это да! – удивился некромант и, ничего не спрашивая, так же, как эльф до этого, провел рукой и прошептал заклинание.

Ладонь Лорана засветилась синим. На лице мужа расплылась довольная улыбка, чувства по связи заискрились радостью. Некромант опустился на колени, погладил мой плоский живот и сказал:

– Привет, мой хороший, я твой папа. Интересно, ты меня слышишь? Раин, когда дети в утробе матери начинают слышать? Раин?