Последним из камеры вытащили Уорна на носилках. Впереди носилки держал Горас, сзади Раинель. Осторожно ступая, мы двинулись на выход. Оказалось, что и вшестером ребята действуют не хуже, чем вчетвером. Раинель и двое магов-портальщиков в бой не вступали – берегли силы. Я вообще в этом боевом организме чувствовала себя лишней. Казалось, все знали, куда отступать и когда остановиться, и только я тупила и мешалась. Оружие мужчины поднимали с тел пиратов.

Мы не встречали никакого организованного сопротивления, пока не добрались до огромного помещения с колоннами. При входе в бальный зал засели маги, и нам пришлось отступить обратно в коридор. Сзади вдруг появились пираты. Ловушка! Нас явно хотели зажать в коридоре. Соринин, один из магов-портальщиков, втолкнул меня в нишу. Мужчины мгновенно перестроились, маги стали кидаться белыми сгустками в тех, кто пытался зажать нас сзади, но на пиратах стояла защита – вся магия стекала по невидимому куполу.

Амран же не растерялся. В одной из ниш стояла большая кадка с растением, похожим на кактус. Келрит подхватил ее с пола и метнул во вражеского мага. Кактус врезался точно в лоб пирата, поле, окружавшее горстку нападающих, тут же исчезло. Остальное было делом нескольких секунд.

Со стороны бального зала послышалась поскуливание, это Мигонья попыталась вмешаться в ход битвы. По чувствам полоснуло злой радостью. Лоран взмахнул рукой, и тело суки развалилось на две половины.

Несколько отрывистых команд, какое-то заклинание – и мужчины ворвались в зал. Я же с Раинелем, Горасом и Уорном, так и не пришедшим в сознание, осталась в небольшом коридорчике.

– Там Дрис де Вард, – кивнул в сторону зала эльф, – и, похоже, последние пираты, оставшиеся ему верными. Скоро все закончится.

Раинель оказался прав. Не прошло и двух минут, как шум боя стих, но вдруг послышался голос Лорана:

– Это проклятие! Быстро в коридор!

Но возвратиться вовремя успели не все. Раздался чавкающий звук, вскрикнул один из близнецов, кто-то застонал.

– Марес, сдувай! Раин! – рыкнул Амран.

В коридор втащили одного из близнецов, правая щека, рука и бедро были заляпаны какой-то гадостью. И похоже, эта мерзость, как кислота, разъедала кожу. Раинель сразу бросился к пострадавшему, но сейчас у него явно что-то не получалось. Эльф шипел сквозь зубы то ли проклятия, то ли заклинания, но пациенту все равно становилось хуже. Наконец, распространение повреждений удалось сдержать, но оказалось, что пострадал еще и маг-портальщик Соринин, кислотная мерзость попала ему на руку.

Посовещавшись, мужчины решили отнести раненых в ближайшую комнату и зачистить дом мэра. Дриса де Варда взять живым не удалось, он убил сам себя, напоследок превратив свое тело в кислотную бомбу. Побратимы были уверены, что после смерти главаря большая часть пиратов сбежит из поместья. Тем не менее решено было разделиться: всех раненых, меня и Раинеля оставляли в комнате неподалеку. Нас охраняли Девейд, Горас и Марес.

Кстати, я узнала, что близнецов зовут Марес и Рич Дидлау. Рич сейчас лежал в отключке, так же как и Соринин, хотя повреждения портальщика не были такими значительными. Зачистка поместья мэра продолжалась недолго. Как и предсказывали побратимы, большая часть пиратов разбежалась, утащив с собой все, что плохо лежало.

Слуг выпустили из комнат, где они были заперты. Несколько человек оказались ранены. Комната, где мы расположились, неожиданно превратилась в лазарет. Сначала пожилой слуга распорядился принести сюда матрацы и постельное белье, потом, чтобы освободить место, вынесли диваны и кресла, а затем притащили магическую конфорку, посуду и какие-то травы, чтобы Раинель варил микстуры, не отвлекаясь от наблюдения за больными. Последним внесли узкий стол, примерно сантиметров двадцать-тридцать шириной. Кое-где в столе были сделаны углубления. Для чего сия штука предназначена, я не представляла.

Чем могла, я помогала Раину, сначала эльф отнекивался или давал какие-то несложные поручения, а потом стал подпрягать меня ко всему, начиная от помешиваний зелья в чане и заканчивая нанесением какой-то особой мази на раны Рича и Соринина. Суть в том, что мазь, попадая на пораженные кислотой участки, вызывала жуткую боль. Наши раненые, даже под магическим наркозом, дергались при нанесении мази и стонали. У Рича начались натуральные судороги. Раинель и Марес держали немаленького мужчину, а я наносила мазь.

К слову, пахла мазь отвратительно. К концу процедуры у меня даже защипало нос и глаза от этой вони.

– Им очень больно? – всхлипнув, спросила я Раинеля.

Вот холера, даже из глаз слезы потекли.

– Больно, но, когда проснутся, ничего помнить не будут.

Как оказалось, узкий стол назывался гринолом и был нужен для непрерывной магической подпитки. Лоран разрисовал его специальной кистью и красками, что-то поколдовал, вставил в углубления кристаллики – и вуаля! Получилось, как я поняла, что-то вроде аппарата для поддержки дыхания, только поддерживал он магию, а не дыхание. Магический девайс «подключили» к Соринину и Ричу.

Марес сидел рядом с едва живым братом и вздыхал. Волшебная мазь Раинеля должна была оттянуть на себя яд, что попал в тело, но эльф не давал никаких гарантий. Рич находился на грани жизни и смерти.