– Почему ты решила провести обряд сейчас? – спросил Лоран, заглядывая мне в глаза.

Вот что ответить? Я ведь сбросила полотенце только для того, чтобы избежать этих вопросов. Как сказать, что я вдруг поняла, что они стали мне дороги?

– Когда на особняк мэра напали, я винила себя в том, что не согласилась провести ритуал раньше. Если бы не мое решение, то Уорн не пострадал бы, Рича и Соринина не ранило бы. И я не знаю, сколько еще человек остались бы в живых… – когда я вспоминала о том, что случилось прошлой ночью, страх за побратимов выплескивался из меня, чувство вины душило.

– Откуда ты знаешь, что произошло бы, если бы ты поступила по-другому? – перебил меня Раинель. – Может, будь у нас больше сил, то они напали бы не сейчас, а потом, большим числом? Как знать, смогли бы мы отбиться?

– Это теперь уже не так важно, – ответила я. – Неизвестно, что ждет нас дальше. Может, снова они нападут? Может, еще что-то случится? Но я хотя бы буду знать, что сделала все, что возможно.

Лицо Лорана было так близко, вдруг вспомнилось, что я обещала расцеловать его за оберег, отпугивающий нежить. Артефакт, который и сейчас обвивал мое запястье. И я потянулась к некроманту, чуть прикрыв глаза, и остановилась в нескольких сантиметрах от его манящих губ. Теперь наше дыхание смешивалось, чувства Лорана оглушали. Какая-то пронзительная нежность, забота, желание. Я подняла руку и погладила его по слегка колючей щеке. Лоран прерывисто выдохнул и прижался к моим губам.

Никогда я не получала такого удовольствия только от поцелуя. Может, это потому, что я чувствовала, как мои эмоции эхом отражаются в нем? Нежные осторожные касания губ и языка превратились в страстные, настойчивые. Полотенце куда-то исчезло, Лоран придвинулся ближе, его горячая ладонь обхватила мою грудь и сжала. Все мое тело вздрогнуло от желания, я застонала, не в силах сдерживаться. Ох, почему он на меня действует как вода на оголенные провода?

Оторвавшись друг от друга, мы оба глубоко дышали.

– Надо завершить связь с Уорном, – выдохнул Лоран, и я развернулась к василиску.

Не давая себе времени подумать о том, как это будет выглядеть со стороны, я потянулась уже к нему. Уорн не стал медлить, он обхватил мое лицо руками и впился в губы. Его язык проник в рот, коснулся нёба, прохладные пальцы поглаживали шею. Уорн упивался поцелуем, страстно, жадно, горячо. Сзади Лоран целовал меня в поясницу, поглаживая бедра. Где-то рядом чувствовалось желание Раинеля, жажда Амрана. И мне нестерпимо захотелось почувствовать эмоции Уорна. Мешалась его одежда, дурацкие завязки на рукавах, так хотелось убрать их, обнажить метку. Василиск понял, что я хочу сделать, и дернул рукав, кажется порвав его. Наши запястья соприкоснулись, и мир вспыхнул новыми красками, оглушил новыми чувствами, растворил меня.

Все смешалось, я потерялась в своих эмоциях и чужих, не знала, не разделяла, где мои чувства, а где – нет. Сейчас мной владело только одно: не просто желание, а жажда. Как глотка воздуха под водой, я хотела Уорна, понимая, что, если немного промедлю, умру.

Я не поняла, как оказалась сверху, осыпая его поцелуями, задыхаясь от страсти. Кажется, рубашку Уорна мы порвали полностью, а не только рукав. Тугая повязка на ребрах слегка остудила пыл, но почему-то меня затопило еще и радостью, усиливая и без того всепоглощающее желание. Не сразу смогла понять, что это Уорн обрадовался тому, что я переживаю за него… неужели и так не ясно?

Его руки ласкали мое тело, сжимали грудь, едва касаясь сосков. Мы распалялись все больше и больше, между ног все уже пульсировало от желания.

– Не могу больше, не могу, – исступленно простонала я.

Подрагивающими руками потянулась к ремню на штанах, злясь на глупую одежду, и поверх моих рук легли мужские, пряжка расстегнулась. Уорн спустил штаны и нижнее белье, обнажив стоящий член с влажной головкой, и я не удержалась и провела по ней пальцем. Судорога прошла по телу василиска, он застонал, выгибаясь назад. Плоский живот, литые мышцы на груди, крупные соски, широкие плечи, везде белые волосы. Какой он безумно красивый, как же я хочу его! Хочу соединиться с ним, хочу его внутри. Влажная головка уперлась между ног, горячий член туго вошел внутрь.

Ох, должна же быть боль. Должна, но ее не было…

И Уорн остановился, почувствовав мой страх, серые глаза, замутненные поволокой страсти, с беспокойством глядели на меня, его руки на моих бедрах подрагивали. До боли в чреслах он хотел меня. Хотел, но остановился, почувствовав мой страх. Какие-то доли секунды на понимание. Понимание того, что он считает главными мои желания, мои чувства, а не свои. Я знала, чего ему стоило остановиться. Существовало ли более искреннее и чувственное доказательство того, насколько я ему дорога? Он не говорил слов, но по одному этому мгновению стало ясно: любит. Он тоже любит.