В храм девушка поехала в карете, в сопровождении одного лишь отца. Мифическая мачеха и прочие вероятные «родственники» не показывались. На пороге храма Настя посмотрела на голубое небо и яркое солнышко. Ей хотелось, как Дюймовочке в сказке, попрощаться с ними, будто видит она их в последний раз. Но Еолофей дёрнул за руку, и дочь влетела за ним в тёмный зал со стрельчатыми сводами. После яркого солнца, в полумгле храма Настя растерялась, временно ослепнув. Её провели вперёд и поставили рядом с высоким неподвижным силуэтом. «Жених, верно», – постаралась проморгаться и прозреть, наконец, Настя. Силуэт заговорил положенные слова. В сумраке угадывались лишь общие черты: высокий лоб, волосы до плеч, атлетического сложения фигура.

«Да и ладно! В моем случае внешность будущего мужа уж точно не важна! Главное, чтоб его опиум не сильно концентрированным был! И это мы прямо сейчас проверим – меня целовать собрались».

Настиных губ коснулись тёплые твёрдые губы её личного теперь наваждения. Мужские губы шевельнулись, по верхней губе пробежал влажный горячий язык. «Итак, яд проникает через слизистые оболочки. Ждем эффекта. А вот рот я тебе не открою! Меньше поверхность поражения – легче дезинтоксикацию вести!» Мужские губы чуть усилили напор, но решили не настаивать и отстранились.

«А какой от него приятный запах! Почему только сейчас заметила? Ах, глупая! Это же эффект пошёл! Так, держим голову ровно и идём прямо. Не знаю, какой эффект дают наркотики, но у меня ощущение, будто бутылку красного вина натощак выпила. Лекарь на меня уставился, кивнул довольно. Ну-ну, ничего, сволочь, мы ещё посмотрим, кто кого переиграет. Зря вы во мне хомячка разбудили, он теперь вас всех достанет своими хищными когтистыми лапками и перекусает вдоль и поперёк!» – даже педагогическое образование не удержало Анастасию Николаевну от крепких выражений. Выйдя из храма, девушка опять ослепла, теперь уже от яркого света. Отец запихнул её назад в карету, и они покатили обратно домой. Жених где-то потерялся, но Настю это уже не волновало. Ей было хорошо и радостно. Чувство эйфории наполняло её до краев. Ей казалось, что она качается на огромном пушистом облаке вверх-вниз, вверх-вниз. Девушка тихо хихикала и была абсолютно счастлива. Дома служанки посмотрели на ее блаженное лицо, вздохнули и оттащили в постель.

Глава № 4.

Даже хомячок, загнанный в угол,

может стать сильным и изворотливым зверем.

«Где я? Что со мной? Как горит в груди и голова раскалывается от боли! Ах, да, помолвка! Это помню. Как в карету села, ещё помню. Не помню только, как доехали, но это мелочи. Главное, я сейчас в сознании! Итак, будем думать, что у меня похмелье. С этим мне легче будет разобраться, опыт внушительный имеется, хоть и не личный. Чего я там всегда отцу советовала? Как он там, кстати? Совсем про отца забыла, с этой смертью своей несвоевременной! Стоп. Сосредотачиваемся на главном. Отец в другом мире, связи с ним нет, он в больнице, под присмотром, так что волнение за него – это не главное. Главное – решить, что мне делать прямо сейчас. Надо уменьшить концентрацию яда в крови, следовательно, пьём много воды, кваса, рассола хорошо бы, если тут такое есть. И обязательно надо поесть! Вторые сутки без еды! Тут и атлет от капли спиртного запьянеет. Есть лучше фрукты, творог, йогурт и мёд. Итоговый вывод: идём на кухню, на месте разберёмся, что тут есть, а чего нет. А служанки пусть воды принесут: контрастный душ помогает вернуть нормальное распределение жидкости в организме, как писали в той памятке на стене папиной палаты в клинике».

Настя оперативно взялась за претворение планов в жизнь. Со стоном сползла с кровати, накинула халат и босиком помчалась искать кухню.

«И чего это повариха от меня шарахается? Не видела никогда, как юные мисс половником рассол из кадушки хлебают? Да творожком закусывают? И что это была за попытка в кладовую меня не пустить? Теперь пусть всё, что я в боях потеряла, сама от пола оттирает. Я достаточно запасов к себе унести успела. Так, пора переходить к водным процедурам и физическим упражнениям».

Спустя час Настя выплыла из дома в местном костюме для верховой езды. Костюм представлял собой полноценный комбинезон: обтягивающий лиф сверху и лосины снизу – к талии которого, для соблюдения приличий, была пришита длинная, многослойная юбка до пола. В этом мире не было «женских» сёдел, все ездили на лошадях одинаково, «по-мужски». В руке горемычная похмельная попаданка сжимала утащенные тайком ножницы. Конюх подвёл к девушке красивую стройную светло-серую лошадку.

– Это ещё зачем? – вопросила Настя, с ужасом косясь на животинку. Она в своем городке в жизни никогда на лошадях не сидела.

– Как зачем? – не понял конюх. – Вы ж, это, прокатиться хотите?

– Нет!

– Так а чегой-то в платье таком? – недоумевал конюх.

Проходившие мимо служанки тоже глянули растерянно.

– Я в таком платье просто пройтись хочу! По полям погулять, ясно?

– Так, это, ясно. Чего тут неясного! – почесал затылок конюх и повёл лошадь назад в конюшню.