«Ага, значит, изначально и не предполагалось смешение разумных рас между собой! У магов были магини, у людей – человечки, и никаких проблем. То, что маги стали с людьми договоры брачные заключать – искусственно созданная ситуация, богами-создателями не предусмотренная. Так что все эти зависимости – результат случайного развития событий».

– Я верно понимаю, что Доната и до войны, и во время войны за людей и троллей радела, их от магов защищала?

– Да, всё так. Потому и магов победивших прокляла.

«Опять несоответствие получается: защитница людей была, а теперь своих единственных последовательниц-жриц в наркоманок превращает. Почему? Может, женщины из лаприкория уже в принципе не могут без наркоты обходиться? А меня за компанию к ним приобщить хотела, решив, что я такая же?»

– А в храмах Донатоса можно с богом пообщаться? – понадеялась на адекватность второго создателя мира Настя. Может, с ним поговорить? У него по всему миру много храмов, все его почитают, ему молятся, так почему бы Донатосу не помочь своим бывшим соратникам?

– Нет, конечно. С Богами могут общаться только их пророки, которых уже давным-давно не бывало! Последние пророки ещё во время войны погибли. То, что жрицы Донаты слышат свою богиню – и то для меня новость, а что ТЫ её услышала – и вовсе чудо великое.

– Но ты ведь веришь мне, что я действительно слышала её голос? – заволновалась Настя.

– Конечно, верю! Ты, моя звёздочка, явление уникальное, и потому почти всё в твоём случае возможно.

«Итак, с Донатосом не поговорить. Да и если бы он мог и хотел что-то сделать, давно бы уже сделал! А проблема ведь – с женским полом, то есть только мировому инь под силу её решить. А инь у нас кто? Правильно, Доната!» – рассуждала Настя.

Тем не менее, для очистки совести, Настя с Северином посетили главный столичный храм Донатоса. Так как магическая охрана уже была в курсе полной нормальности леди Таис, то супруги, не особо скрываясь, пошли в храм днём после работы. Величественный собор произвел на Настю сильное впечатление: ничего подобного аскетизму храма Донаты здесь не наблюдалось. Алтарём была прозрачно–красная, переливающаяся оранжевыми и багровыми всполохами глыба сердолика, украшенная богатой и вычурной золотой оправой. Статуи бога из белого мрамора высотой в два человеческих роста тоже были инкрустированы золотом, серебром и драгоценными камнями. Статуй было три, стояли они полукругом вокруг алтаря: центральная с руками, поднятыми вверх, а боковые с руками, сложенными в молитвенном жесте. Между ладоней центральной статуи полыхал яркий, слепящий огонь.

– У вас есть специальные маги при храме, которые поддерживают этот огонь? – шёпотом спросила поражённая силой пламени Настя.

– Нет, – тоже шепотом ответил Северин. – Это не магический, это божественный огонь! Его не надо поддерживать, он сам горит.

– Да ладно! – громко воскликнула землянка, которую и в школе, и в институте учили свято верить в закон сохранения энергии.

Северин сурово покачал головой и приложил палец к губам, советуя говорить потише; при этом глаза его весело блестели. Окружающие супругов молящиеся люди и маги недовольно посмотрели в сторону нарушительницы тишины, и Настя отошла подальше в уголок и тоже углубилась в попытку пообщаться с местным богом. Но ни горячие мольбы, ни дерзкие высказывания в адрес неразумных божеств эффекта не возымели: Донатос молчал и никаких знаков не подавал.

Прошло ещё несколько дней. Смотря в школе на светлые личики юных магов, Настя не находила себе места от желания помочь ребятам: пусть не нынешним, но хоть будущим детям этого мира.

«Надо все-таки пойти с Донатой пообщаться. Она тоже женщина, даже более того: изначальное инь этого мира! Кому, как не ей, понять мои печали! И она богиня! Должна же хоть что-то мочь?! Война уже двадцать тысяч лет как кончилась, пусть уже вернёт магинь миру!» – решила Настя.

Настя поделилась с мужем своими планами и предположениями. Северин её героического порыва не оценил.

– А если тебя опять наркотическим дурманом опутают? В храме навсегда оставят?! Ты тогда и другим не поможешь, и сама пропадёшь!

– Не опутают! В прошлые разы не задержали, и теперь отпустят. Я не буду дотрагиваться до алтаря и спокойно уйду, когда захочу.

Супруг возражал и уговаривал, Настя настаивала на своём. В итоге, Северин решился отпустить любимую, с условием, что через час он выведет её из храма, даже если придется применить силу.

Настя Таис открыла двери в храм Донаты.

– С возвращением, сестра, – приветствовала её жрица на входе.

Настя обернулась и решительно ответила:

– Извините, но не сестра. Никогда не одобряла секты, знаете ли. Особенно на наркоте основанные.

Оставив за спиной онемевшую от изумления женщину, Настя проследовала к алтарю и встала в задумчивости.

«Ты чего-то хочешь попросить для себя?» – прозвучал в Настиной голове чужой женский голос.