— Как хорошо! — разулыбалась рыженькая феечка. — У нас налаживается диалог. Скажи мне, милая...

— Расскажи, почему ты не вызвала к Ирейн лекаря, когда та не могла родить, — оборвала Фло. — Расскажи об этом. 

Раока слегка поморщилась — отношения к текущей проблеме вопрос не имел, а вмешательство в допрос постороннего ослабляло ментальные чары фейри. 

— С... сама бы родила, — тут же встряхнулась Беата. — Все бабы рожают, и нечего жаловаться! Я вон одиннадцатерых родила, меня этим нытьем не пронять. Природа сама разбирается и решает!

— Ты прекрасно знала и видела, что дело не в природе, — холодно напомнила Фло. — Ирейн просила тебя позвать лекаря, но ты не пускала к ней никого.

Фейри, бросив на нечисть быстрый острый взгляд, ласково погладила Беату по лицу, задев кончиками пальцев веки и на миг задержавшись на них. Женщина тихо взвыла. 

— Расскажи мне правду, милая, — проворковала Раока. — Что случилось тогда? 

— Я ничего не сделала! — взвыла Беата. — Пальцем её не трогала! Ко мне не может быть претензий по закону!

На лице Чебы было такое выражение, будто он обнаружил просто перед собой гору отборнейшего воловьего навоза. 

— Милая, где ты здесь видишь закон? — поинтересовалась фея. — Здесь только я, ты и наша небольшая игра. Расскажи мне правду, и я не стану делать тебе больно. Честно-честно! 

— Да ничего я не сделала! Да, она мучилась, просила позвать лекаря, но у меня денег не было. Она сама отказалась давать ключ от сейфа! Я подумала — ну и пусть преставится, если такая упрямая. Вертихвостка, трактир получила, пальцем о палец не ударив, в наследство. А спеси, спеси! Я бы лучше им распорядилась. Вон сколько у меня ртов!

— Конечно, — участливо сказала фея. — Я тебя понимаю, сама бы так сделала на твоем месте. 

Любой, имеющий хоть толику ума и знающий фейри, понял бы, что у него проблемы. Беата же приободрилась.

— Вы должны понять, она сама виновата!

— Они всегда сами виноваты, — понимающе улыбнулась Раока. — Она заслужила. И в любом случае, закона тут нет, тебя никто не отдаст под суд. Что ещё она заслужила? Расскажи — и больно больше не будет, обещаю!

И дальше Кремень просто слушал рассказ о том, как Беата пришла поговорить с княгиней, увидела её на мостках и... «Вы понимаете, я случайно на неё нажала!», «Она сама меня вынудила», «Я была вынуждена отстаивать свои права». Он вслушивался в биение её сердца, понимая — женщина говорит правду. И верит, что характерно, в свои слова.

Дракону хотелось ещё демонского самогона. Уж сколько он слышал таких историй, но менее мерзкими они от того не становились. И самое паршивое, в чём-то правда была за такими, как эта женщина: далеко не всегда закон работал там, где начинались владения домашних тиранов любого пола, кажущихся безобидными. Увы, они редко попадаются.

Одна радость — зачастую, как в дикой природе, хищники нарываются, рано или поздно, на тварей куда более опасных, чем они сами. Приходит срок, и в лице собственных ли детей, внуков ли или просто таких же, жаждущих наживы, является мщение. Не лучшее утешение — но какое есть. 

Кремень подумал о своей дочери, что носила ребёнка. Первый внук! Долгожданный.

Каменный умом понимал, что она в безопасности. Он много раз обещал паре, что не будет тащить домой свою весьма мерзкую работу. Но ничего ведь не будет такого, если он заранее переведёт её к придворному лекарю? Ис наверняка не откажет.

— Какая ты умница, — пропела Раока. — Я хочу сказать тебе... помнишь, я обещала, что больно больше не будет? Так вот, я соврала.

25

***

Ирейн лежала без сна, слушала сопение Веты (у той был слегка заложен носик, отчего казалось, что поблизости окопался обиженный ёж), таращилась на чернильную ночь за окном и изо всех сил старалась подавить накатившую тоску. Получалось плохо. 

Да у кого бы на её месте было хорошо-то? Когда твоя размеренная, продуманная, логичная жизнь рушится в бездну, вокруг бегают пьяные князья, и драконы-казначеи со сволочным характером, и злобные демоны с чёрными дёснами, и зубастые русалки-иномирянки, и оборотни ещё до кучи! Ладно бы только это, так и знакомые, привычные на первый взгляд вещи оборачиваются совсем новой, нежданной стороной. Вот так живёшь себе, крутишься в рутине и понятия не имеешь, что под одной крышей с тобой живёт ужасный монстр — всем сказочным букам на зависть и устрашение. Услыхала бы о таком из чьих-то уст, то под кроватью схоронилась бы, а так вроде бы и не страшно, и защитить этого самого монстра хочется. И впрямь, а вдруг Фло все же обидят? Мало ли, что за человек... оборотень этот её медведь? 

Ирейн вздохнула. И Казначей с его угрозами... и простыни какие-то неудобные, холодные и неприятно липнут к коже... На губы наползла ироничная усмешка. Нет, вот много раз она убеждалась: бабе ничего не стоит привыкнуть, что она засыпает не одна, а вот отвыкать в разы сложнее.