Вообще, отношения между этими двумя расами простыми назвать было сложно: они жили по разные стороны одного горного хребта, что гарантировало постоянные геополитические разборки, имели весьма нестандартный набор врожденных рефлексов и считали себя венцами творения, а соседей, соответственно, ошибками природы. Всё это осложнялось огромным количеством противоречий, что уходили корнями в глубокую древность: так уж вышло, что история двух народов была связана неразрывно. 

До войн дело не доходило уже давненько, но вот всякие локальные стычки и политические тёрки имели место быть.  

В принце Воонтэ, на взгляд Тира, воплотились все отвратительные качества, присущие демонам: он был нагл, как стряпчий в третьем поколении, жесток, как играющая с котом мышь, высокомерен до крайности и ехиден, как Ис Ледяной в дурном настроении. При этом принц демонов был явно не из тех, на кого можно сесть, приняв драконье обличье, а после извиняюще развести руками и сказать: «Простите, ребята, там, кажется, что-то пискнуло, но я был занят медитацией». А самое отвратное во всей этой истории было то, что Тир уже стал князем, потому позволить себе конфликты с детьми иноземных монархов не мог — какими бы говноедами ни были эти самые венценосные отпрыски. 

— Ваше высочество, вы абсолютно точно слегка промахнулись с координатами посадки, — сообщил Тир вежливо, и в наступившей тишине его голос прозвучал особенно громко. Кто-то подавился, кто-то грохнулся в обморок. Женский голос в толпе посетителей сдавленно сообщил: «Рожаю!», и Тир отчаянно понадеялся, что это фигура речи. 

— О, — Воонтэ явно наслаждался. — Я абсолютно точно там, где должен быть! Именно с представителями вашей страны я планировал встретиться в первую очередь на этом мероприятии средней степени бессмысленности. Раз вы здесь, то я тоже! 

— Тронут, — Тир просто надеялся, что его зубы скрипят не слишком громко. — Но это не совсем подходящее для вас место. 

— Ах, бросьте, — демону точно было очень весело. — Эти человечки мне подготовили какой-то там шатёр и, кажется, пять прекрасных девственниц, но ради такого подавальщика я готов остановиться здесь. Заодно и о делах в располагающей обстановке поговорим... между переменами блюд.  

— У нас тут туговато с девственницами, уважаемый, — голос Ирейн прервал Тира на полуслове. Она стояла на лестнице, ведущей на второй этаж, и выглядела достаточно выспавшейся, а ещё — нахохлившейся и агрессивной, как пичужка, защищающая собственную территорию. — И мест нет. Вместо шатра есть пристройка для улиток, могу постелить там. 

Воонтэ опешил: наверняка не привык к такому обращению. Что неудивительно, ведь раньше принц и не шлялся без свиты по всяческим сомнительным заведениям. В которых о характерных признаках Вечной знати знает хорошо если каждый десятый. Впрочем, пережив первый шок, он быстро вернулся в знакомую колею. Все демоны одинаковы: в любой непонятной ситуации — злись!

— Ты, девка, мне у себя постелишь, — у демона получилось слегка шипяще из-за трансформированной глотки. — И колыбельку выстонешь! 

— Сомневаюсь, — князь вдруг улыбнулся, но веселья в этом было маловато — слишком заметны были сполохи молний, затопившие его радужку. Бирюзовый слегка сместился, чтобы оказаться точно на пути возможного нападения: от Воонтэ можно было ожидать чего угодно. 

Демон, надо отдать ему должное, сориентировался быстро — его взгляд несколько раз перебежал от Ирейн к Тиру и обратно, после чего в глазах начал разгораться радостный багряный огонь. 

— Я так понимаю...

— Довольно, — Тир прервал готовые вырваться слова на излёте, понимая, что отпуск окончен. — Прошу вас вести себя корректно, мой друг. Все вон отсюда!

7

***

— Все вон отсюда! — и вот вроде бы тихо он это сказал, небрежно, словно между делом, а некоторые от избытка энтузиазма даже из окон повыпрыгивали. И было отчего. Ирейн сама бы ничтоже сумняшеся за ними сиганула, не будь это её трактир. Но от судьбы не сбежишь, и она осталась, глядя на того, кого лупила сковородкой, использовала в качестве слезосборника, нарядила в фартучек с медведем и заставила разносить всяким идиотам выпивку... Ирейн теперь не могла сделать выводы о том, что от недосыпа и усталости у неё атрофировалось: мозг или чувство самосохранения? Ей отчетливо вспомнились те самые цветы, которые она сначала приняла за обычную попытку съёма, все странности, связанные с парнем, лучший друг, у которого на лице словно было написано «я очень непростая перчёная сосиска, смотри не подавись». И...

— Что здесь вообще происходит? — разродилась Ирейн. 

Черноволосый щеголь неясной природы, вещавший о приготовленных ему девственницах, растянул губы в улыбке, излишне широкой для человекообразного существа, обнажающей острые клыки и чёрные дёсна. 

— Полагаю, мне собираются представить будущую княгиню, — сообщил этот тип, глядя с непонятным, сразу не понравившимся Ирейн выражением: не то хищный интерес, не то азарт охоты; что бы это ни было, ей оно авансом не нравилось. Нет, можно было не сомневаться, что перед пришельцем девицы падают штабелями: парень был высок, мощен и неприлично притягателен в какой-то первобытной манере. Но выражение лица высокомерного засранца портило все хорошее впечатление, которое теоретически могло о нём сложиться. Хотя тут, конечно, на чей вкус...